Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Копию мне подсунули верную. Не то чтобы у Дориана было время переписывать имеющееся в наличии, но хэй, мы же в гнезде джентльменов удачи, тут проверять нужно всё. А заодно и продумывать свои дальнейшие шаги. Ежа у меня нет, есть Шайн, но даже Лунному коту понятно, что у меня хотят отнять Саломею. Не купить по дешевке, не выкрасть (это были идиоты), не увести — а именно отнять, как нечто, что мне не полагается. Увы этим несчастным заблудшим душам. Большое смачное «увы».

— Так, мне пора, — через полчаса, как только прекратились божественные танцы с бубном, объявил я, — Давай назад виси, без сознания. Будь хорошей девочкой.

— Хм, — богиня в теле апостола подошла ко мне вплотную, взыскующе шаря своими прекрасными глазами по моей бесстыжей физиономии, — А что, если я тебе скажу о том, что ты только что потерял, Джо? Неужели ты не хочешь знать, что это было?

— Хм, — передразнил я её, чмокнув в нос, — Повторюсь — мне плевать. Я слабак, лжец, мошенник и жулик, а не маг, стремящийся к нагибу вселенной. Раньше бы я заинтересовался этими книжками, таись в них нечто, что могло бы угробить Дахирима, но теперь я понимаю, что это было бы невозможно. Дым и зеркала, богиня. Великое меняет слабаков, искажая и портя, превращая в разное неблаговидное дерьмо. Такого я и врагу не пожелаю.

Через пять минут (очень интересных занятий) я расправил платье на вновь повисшей в воздухе девушке, выдохнул, колданул пару раз, чтобы привести атмосферу комнаты в надлежащее состояние, а затем открыл дверь, чтобы увидеть за ней физиономию Дориана Баумшторммера.

— А где книги? — тут же недоуменно спросил он, передавая мне на автомате Очень Нужный Мне Учебник.

— Какие книги? — удивился я, принимая свою прелесть, — Не было их никогда. И не будет. Идемте, уважаемый мастер. Пришла моя очередь исполнять обещания.

Откуда, прямо перед входом в нужный зал, нарисовался рядом с нами Шайн — не знают и светлые боги. Ну ладно, одна точно знает. Вы же не думали, что мой кот шляется без прикрытия, а богиня просто висит и дрыхнет? Это не та сказка, господа.

В шумном зале ресторана… то есть специальной арены, которая, как понимаю, в основном использовалась для дуэлей между пиратами, было тесно, шумно и громко. На трибунах, разумеется, до отвала забитых самым разным народом. Этот народ объединяло лишь одно — выжидание, нарисованное на этих заросших небритых мордах и злорадство там, где выжидание оставило ему хоть какое-то место. Вполне понимаю этих товарищей, хоть и не одобряю. Как будто бы у них был шанс поймать богиню… ну, апостола. Наивные…

В середине ринга, усыпанного песком и, почему-то, человеческими костями, стоял постамент, на котором меня ждал другой экземпляр Кодекса пиратов, выполненный куда богаче и понтовее. Книжка была отнюдь не новой, покрыта пятнами жира, алкоголя и крови, страницы были аж бурыми от частого использования, так что всё было аутентичнее некуда. Для полного атаса не хватало только присутствия местного рыжего Адмирала, но ему тут быть не полагалось — присягу, всё-таки, приносил обычный пират. Губернаторы к дояркам с частным визитам не катаются.

— Просто подойди, положи руку на страницы и произнеси малую клятву, — дал мне напутствие верховный маг острова, тут же исчезая по направлению к своей сидушке.

Да? Ну легко, чего там.

Я пошёл к книге, попутно деловито роясь в кармане.

Народ притих и пожух, начиная пожирать меня взглядами.

Пришлось положить свободную руку на страницы, от чего зала начала всерьез затихать. Брачный танец выжидания и злорадства перерос в свальный судорожный грех на каждой мерзкой морде. Я гадко, очень гадко улыбнулся им всем. Прямо до жути гадко. Настолько гадко и мерзко, что сидящий у моих ног Шайн закашлялся, а Дориан, севший на свое место, схватился за сердце.

А затем я вынул руку из кармана.

Зала охнула, увидев, что у меня свисает между пальцев.

— Я, Джо Тервинтер, волшебник! — заговорил я громко и чисто, поднимая руку так, чтобы свисающую с неё вещь было видно всем присутствующим, — Пришёл сюда дать клятву моряка, охотника за золотом, морского волка! Я даю её под флагом и парусом своего капитана, Араньи Редглиттер по прозвищу Кровохлебка, и сим знаком свидетельствую о том, что она, находясь в добром здравии, свидетельствует вместе со мной! Как её нареченный первый помощник, я принимаю Кровохлебку как своего капитана, и клянусь…

Глава 14

Свистать всех отсюда!

Тесные мужские коллективы склонны выдумывать самую разную традицию, лишь бы только не переубивать друг друга к собакам смердячим, пока они плывут убивать кого-то еще… или уже сидят в тюрьме, наубивавшись достаточно. Наверное, в некотором роде это свойственно и другим мужским коллективам, но история по этому поводу не настолько красноречива, как в случае морских волков. А этим отчаянным рубакам особо нравятся капитаны, так что сочиняют они про них много.

Пиратский капитан — это не собака покакала, это личность. Почти настолько же важная, как боцман с квартирмейстером, но легче заменяемая. Каждый матрос желает стать капитаном и, разумеется, у капитана должен быть корабль. Иначе никак. Однако, примем за внимание, что жизнь негодяя трудна и извилиста, а вот репутация обычно проходит вехи только в одну сторону, то есть бывший капитан, оставшийся каким-то чудом в живых, обладает очень немалым статусом…

Спорным, разумеется. Очень спорными были все мои слова, клятвы и утверждения, но, понимаете, чтобы что-то оспорить нужно в первую очередь желать это оспорить, или хотя бы успеть, а такой роскоши старина Джо никому предоставлять не собирался!

— Сим объявляю Свободный Поиск! — гаркнул я, поднимая обе руки в триумфальном жесте, вызывая бешеный рёв одобрения собравшейся толпы, пялящейся на арену, где кроме костей и песка был только маленький скромный я, — Свободный Поиск на Тихийских Островах!

Да, неожиданно объявившийся волшебник не может просто достать из кармана специальный доверительный жетон, объявить себя первым помощником несуществующей команды с несуществующим кораблем под предводительством проклятой океаном гоблинши. Никак не может… если только не предложит обществу нечто, из-за чего можно закрыть глаза на подобную наглость. А уж если обществу понятно, что этот славный молодой человек вообще всё это затеял лишь для того, чтобы обществу потрафить — его перфоманс воспримут с одобрением, восторгом и уважением!

…и никто ничего не успеет