Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Говоришь, будут развеиваться при прикосновении, да? — щурился на скалистом берегу Адмирал, после того как мы спрятали в одной небольшой пещерке саму Саломею.

— Сами убедитесь, — взмахом руки я воссоздал со специальным образом зачарованного кристалла точную копию зависшей в воздухе Святой, — Стоит только дотронуться.

— Ну что же, справедливо, — мрачно показывал обточенные клыки Адмирал, — Это может кончиться кровью, но Аркада Порте нужен урок о том, что с волшебниками связываться не стоит. И тем более не стоит держать вас на кораблях!

— А я всегда это говорил! — поддакнул ему Дориант Баумшторммер, но затем чуть ли не заискивающе спросил, — Адмирал, а вам не кажется, что крови может быть… слишком много?

— Нет, — окончательно захлопнул ловушку человек, никогда еще не воевавший с волшебниками, — Если бы ваш молодой друг попытался придумать что-нибудь похитрее, то я снес бы ему голову. Простая иллюзия, которую вы сами проверили, господа маги, лишь слегка разгорячит наших парней. А теперь вперед! Давайте населим эти острова… прекрасными девами!

Глубокой ночью корабль входит назад в порт, вся гавань усеяна людьми. Они, эти вооруженные и возбужденные негодяи, мерзавцы и подонки, свидетельствуют тому, как на причалившем корабле, даже не перекинувшем сходен, проходит массовое принесение магически заверенной клятвы, в которой все, включая Адмирала, клянутся не раскрывать местоположение спрятанного Клада, который станет целью Свободного Поиска. Принеся эту клятву, Адмирал обращается к своим подданным, называя завтрашний полдень сроком, когда он отворит порты и гавани Аркада Порты, чтобы каждый, чувствующий себя готовым, попытал счастья в поисках золотоволосого чуда, женщины ценой в корабль. Святой прелестницы, с телом, буквально созданным для постельных утех лучшего из мужей.

Каждый хочет стать этим лучшим. Даже если это проныра и плут, мошенник с ледяным как сердце зимы мозгом, мечтающий продать свою живую и дышащую добычу за золото, он все равно жаждет.

И эта жажда будет расти.

Никто не обольщался мыслями о честности проведения состязания, всех заботила лишь честность того, кто прятал клад, так что, пока я, со вздохом облегчения, валился спать, во всей пиратской столице спокойно спали только те, кто не думал отправляться в плавание и… полные идиоты, которых было не так уж и много. Жизнь закипала тугой струей багрово-синей жидкости того редкого оттенка, который можно увидеть лишь на короткий миг, проливая кровь врага в океан…

— Какой ты поэтичный! — съязвил Шайн, неуклюже залезая на грудь разлегшегося на кровати меня. Посидев там с минуту, кот, замявшись, спросил, — Ты вот хоть понимаешь, что она тобой нагло пользуется, а? Именно так, как ты ненавидишь, Джо…

— Хм? — взглянул я на кота одним глазом, — Мы что, сейчас валяемся в канаве со сломанными ребрами и двумя дырками от арбалетного болта в теле? Полудохлые от голода и с заданием уничтожить форпост рыцарей Каверны? Или как там, в долине Кар…

— Так, тихо! Я понял! — фыркнули на меня, — Но, тем не менее?

— Она действует в моих интересах. В интересах волшебника. Она эффективна. Она пла…

— У неё шикарная задница! — попытались меня подначить.

— И это тоже, — не стал спорить я, подбрасывая в воздух нетолстую книжицу, которую уже пару раз успел прочитать от корки до корки, — А еще Лючия знает, что я собираюсь сделать с этим. Ей пофиг. И вообще, котяра, эта женщина понимает, как нужно вести дела. Она не оставит нас внакладе.

— Почему ты так уверен?

— Потому что мне двадцать один год, а она — бессмертна. Мы еще долго будем ей нужны.

— И ты… не против такого?

— Нет, — вздохнул я, — В чем-то ты был прав. Я мог ненавидеть Дахирима, мог ненавидеть свою жизнь, да и тебя вот, ненавижу, местами, но у нас был не тот бог, который допускает глупые ошибки. Я был его святым, это в моей природе… да и в твоей. Мы бы не смогли провести полтысячи лет в каменной башне, даже усыпанные золотом с ног до головы. Мы бы во что-то ввязались, обязательно.

— Это точно, — уверенно кивнул мохнатой башкой Лунный кот.

— Ну вот. Богиня придает этому смысл. И оплачивает счета. Очень щедро.

— …

— …

— Джо?

— Ммм…?

— Как думаешь, она может превратить меня в… дракона?

— Конечно может, она же богиня, — подтвердил я на полном серьезе, — Но не будет.

— Почему? — удивился и обиделся кот.

— Потому что боги идиотами не бывают, Шайн. Пора бы уже это понять.

///

— Да что вы говорите⁉ — фраза, известная ему как минимум на шестидесяти языках, сорвалась с губ Эфирнаэбаля легко и невесомо, как и миллионы раз до этого.

— Я тебе говорю, эльф! — на него свирепо вытаращилась бородатая физиономия, исполненная пороками и алкоголем под завязку, багровая и страшная как лик демона. Не удовлетворившись отсутствием ужаса и скорби на лице противно доброжелательного собеседника, рожа добыла откуда-то руку, в кулаке которой был сжат острый кривой кинжал, а затем с размаху вогнала нож в столешницу прямо перед Эфирноэбаэлем.

Тот и глазом не моргнул, тут же жадно спросив:

— А что именно вы говорите, молодой человек?

Видимо, когда-то, очень давно, кто-то очень красивый и ласковый назвал это человекообразное убоище «молодым человеком», поэтому искренний интерес эльфа задел какие-то жалкие обгоревшие ошметки души записного головореза. Тот, вместо того чтобы сделать с остроухим нечто противоестественное и откровенно кровавое, начал на него орать, пуча глаза и брызгая слюной.

Несмотря на очевидный недостаток интеллекта, орало это чудовище вполне логичные, с его, чудовища, точки зрения, вещи. Например то, что колдуны заколдовали Адмирала, задурили ему голову, а теперь все сотни капитанов и их экипажи, что отправятся через несколько часов штурмовать Тихийские острова, останутся с носом!

— Почему это⁈ — по-детски наивный вопрос эльфа вызвал вой во всей таверне!

Потому что иначе никак! Не может быть такого, чтобы колдуны поделились чем-то своим, да за просто так! Ну и что, что прибывший маг принял кодекс⁈ Он не так, как надо принял! Не дал его честно развести на волшебную бабу, а что-то свое замутил, паскуда такая! Что это вообще такое⁈ Где это видано, чтобы здесь, у них, дома, маги баб воровали⁈ А потом, считай, дарили?!!

— Не