Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Тело не послушалось. Сломанная рука отозвалась вспышкой боли, такой сильной, что пробила даже блокаду «Берсерка». Он вскрикнул, коротко, сдавленно. Рухнул обратно на стол, хватая ртом воздух.

Я сделал шаг вперёд.

Не торопясь. Каждый шаг размеренный, тяжёлый. Ботинки «Трактора» гулко стучали по бетону. Звук приближающейся смерти.

— Лежи, — сказал я. — Дёргаться вредно для здоровья.

Голос прозвучал ровно. Без угрозы, без эмоций. Просто констатация факта. Так говорят врачи, когда объясняют пациенту, что курение повышает риск рака.

Миха смотрел на меня. В глазах метался страх, мешаясь с чем-то другим. С узнаванием?

— Ты… — голос сорвался. Он откашлялся, попробовал снова: — Ты… из капсулы…

— Верно.

— На свалке… мы видели… — он судорожно сглотнул. — Так и подумал что туда запихнули оператора. Но как? Она ж не на базе была…

— Ошиблись.

Я остановился у края стола. Посмотрел на него сверху вниз. Как смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.

Миха лежал неподвижно. Только глаза двигались, бегая между моим лицом и пистолетом в моей руке. Туда-сюда. Туда-сюда. Маятник страха.

— Бизон… — начал он.

— Бизон кончился.

— Что?

— Кончился, — повторил я. — Аптека закрыта.

Я кивнул в сторону стеллажей. Туда, где за металлическими полками лежало тело его напарника. Лицом к стене, как будто уснул.

Миха проследил за моим взглядом. Несколько секунд смотрел в ту сторону, будто надеясь увидеть, как Бизон встанет, отряхнётся и скажет: «Шучу, командир». Бизон не вставал.

— Ты… — голос Михи стал тонким, надломленным. — Ты его…

— Да.

Простой ответ. Без объяснений, без оправданий. Просто «да».

Миха снова сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось под тонкой синтетической кожей. Я видел, как бьётся жилка на его виске. Видел, как по лбу ползёт капля пота. Видел, как расширяются зрачки.

Это был настоящий страх.

— Слушай… — он попытался приподняться на локте здоровой руки. Не вышло. Тело было слишком слабым, слишком изломанным. — Слушай, давай поговорим. Я не знаю, кто ты и откуда. Но ты явно не обычный вояка. Такие, как ты, не валяются на свалках в списанных капсулах…

— Не валяются, — согласился я. — А твои сообщники меня туда привезли.

— Мы не знали! — в голосе появилась нотка отчаяния. — Клянусь, не знали, что там оператор! Нам сказали, капсула списанная, аватар пустой…

— Кто сказал?

— Что?

Я наклонился ближе. Ствол пистолета оказался в полуметре от его лица.

— Кто. Сказал. Что аватар пустой.

Миха смотрел на чёрный зрачок дула. Смотрел так, как смотрят на приближающийся поезд, стоя на рельсах. С оцепенением жертвы, которая понимает, что бежать некуда.

— Я… мы получили наводку… — он облизнул губы. Язык прошёлся по пересохшей коже, оставляя влажный след. — Был контакт на «Восток-4». Он сливал информацию о списанном оборудовании. За долю, понимаешь? Все так делают…

— Имя.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! Мы общались через посредников, через…

Я поднял пистолет.

Ствол упёрся в его лоб. Холодный металл на тёплой синтетической коже. Миха замер. Перестал дышать. Глаза закрылись, будто он надеялся, что если не видеть смерть, она пройдёт мимо.

— Открой глаза.

Он открыл.

— Я буду задавать вопросы, — сказал я. — Ты будешь отвечать. Честно, быстро, полно. Каждый раз, когда мне покажется, что ты врёшь, я буду отстреливать тебе что-нибудь ненужное. Начну с коленей. Понятно?

Миха судорожно кивнул.

— Хорошо. Вопрос первый: зачем вы здесь?

— За… за запасами.

— Какими?

— «Берсерк». — Он сглотнул. — Это наша старая точка. Мы тут… мы тут работали раньше. Варили… ты же видел кухню…

— Видел. Вопрос второй: кто заказчик?

Миха замялся.

Я чуть надавил стволом. Несильно, но достаточно, чтобы вдавить его голову в стол.

— Я не знаю имени! — он почти закричал. — Реально не знаю! Мы работали через цепочку. Получали заказы, отгружали товар, получали оплату. Всё анонимно, всё через посредников…

— Кто посредник?

— Мужик по кличке Химик. Он держит лабораторию под «Востоком-3». Но это… это мелочь. Химик сам на кого-то работает. На кого-то крупного.

Я смотрел ему в глаза. Пытался понять, врёт или нет. Страх мешал читать. Когда человек так напуган, он может говорить что угодно. Правду, ложь, полуправду. Всё смешивается в коктейль отчаяния.

— Почему фактория заброшена? — спросил я.

— Эвакуация. Месяц назад, — Миха чуть расслабился, видя, что я слушаю. — Пришёл приказ сверху: всё сворачивать, уходить. Никаких объяснений. Просто «убирайтесь».

— Откуда приказ?

— Не знаю. Правда не знаю. — Он поднял здоровую руку в жесте капитуляции. — Химик передал. Сказал, что большие люди закрывают лавочку. То ли конкуренты надавили, то ли корпорация пронюхала… Мы всё бросили и ушли. Даже товар не успели вывезти.

Я молчал. Обрабатывал информацию.

Эвакуация месяц назад. Заказ сверху. Большие люди. Химик под «Востоком-3».

Пазл начинал складываться, но картинка была ещё слишком размытой. Слишком много дыр.

— Вы знали, что «Берсерк» убивает, — констатировал я.

Миха вздрогнул.

— Я…

— Три-четыре дозы вашего пойла, и человек начинает гнить заживо. Нейросеть Аватара деградирует. Оператор теряет связь с телом. Умирает дважды: сначала здесь, потом там. Вы это знали?

Молчание.

— Знали? — настойчивее повторил я.

— Да, — голос был едва слышным. Шёпот приговорённого. — Знали.

— И продолжали варить.

— Это… это бизнес. Спрос и предложение. Если бы не мы, кто-нибудь другой…

Я убрал пистолет от его лба.

Миха выдохнул. Облегчение промелькнуло на его лице, быстрое, мимолётное.

А потом я ударил.

Не сильно. Вполсилы. Костяшками правого кулака в скулу. Голова Михи мотнулась в сторону, из разбитой губы брызнула тёмная кровь. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли.

— Это за Мурзика, — сказал я. — Молодой был. Глупый. Но не заслужил стать кормом для раптора.

Миха смотрел на меня. В глазах плескался страх, смешанный с чем-то другим. С пониманием? С принятием?

— А теперь, — я снова поднял пистолет, — последний вопрос.

Ствол упёрся ему в висок. Туда, где кость тоньше всего. Туда, где один выстрел решает все проблемы.

Миха замер.

— «Восток-5», — сказал я. — Что ты знаешь?

Пауза.

Секунда. Две. Пять.

Я видел, как работает его мозг. Как он прикидывает варианты. Говорить правду? Врать? Торговаться? Глаза бегали, губы шевелились беззвучно.

— Ты не знаешь, куда лезешь, — сказал он наконец. Голос стал другим. Тише. Серьёзнее. — Ты вообще не понимаешь, что там происходит…

— Тогда объясни.

— А если объясню? — он смотрел мне в глаза. Прямо, не отводя взгляда. — Что мне с того?

— Жизнь.

— Жизнь? — кривая усмешка. — Ты меня тут пристрелишь, и никто не узнает. Тело в чан с «Берсерком», через неделю от меня костей не останется. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда зачем мне говорить? — он чуть приподнял голову, насколько позволял ствол у виска. — Какая разница, умру я сейчас или через минуту? Если ты всё равно меня убьёшь…