Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

пускали, — Миха попытался пожать плечом, поморщился от боли. — Мы передавали груз на внешнем кордоне. Дальше его забирали их люди. Что там за периметром, я не знаю.

Я смотрел на него.

Пытался понять, правду ли он говорит. Глаза бегают, но это может быть страх. Голос дрожит, но это может быть боль. Информация льётся легко, слишком легко. Как будто он хочет казаться полезным.

Или как будто он тянет время.

Голос Евы зазвучал в голове:

— Кучер. Его правая рука.

Я скосил взгляд.

Правая рука Михи лежала на столе. Расслабленно, естественно. Пальцы чуть согнуты, ладонь развёрнута вниз.

Но что-то было не так.

Я присмотрелся.

Рука двигалась. Медленно, почти незаметно. Сантиметр за сантиметром ползла вниз, к бедру. Туда, где под грязной курткой топорщилось что-то твёрдое. Кобура. Или ножны.

— Подсвечиваю, — сказала Ева.

В моём поле зрения появился красный контур. Он обводил скрытый предмет под курткой Михи. Форма характерная, узнаваемая. Короткий клинок или компактный пистолет.

Я смотрел на его руку.

Смотрел, как пальцы подбираются всё ближе к цели. Мышцы предплечья напрягались перед финальным рывком, а на лице появлялась едва заметная гримаса сосредоточенности.

Ну вот и всё.

Никаких кодов у него нет. Никаких схем. Больше полезной информации, кроме того, что он уже выложил не было. Да и в том, что выложил, едва была хоть толика правды.

Он просто тянет время. Ждёт момента и надеется на удачу. Понимает, что никуда. его не потащу.

А удача, она такая. Капризная. Не любит тех, кто играет краплёными картами.

— Внимание! — голос Евы стал резким. — Угроза! Фиксирую мышечное напряжение перед атакой!

Рука Михи дёрнулась.

Пальцы нырнули в карман. Я видел это краем глаза, периферийным зрением. Видел, как он хватает рукоять, напрягается плечо и разворачивается корпус.

Я нажал на спуск.

Хлопок выстрела ударил по ушам. В замкнутом помещении звук был оглушительным, физически болезненным. Эхо заметалось между бетонными стенами, отражаясь, множась, затихая.

Вот поэтому я и не люблю оружие и кровь. Слишком шумно и грязно. Одно движение, и все в округе услышали, что ты совершил. Кто-то испугался и убежал. Но могли найтись и те, кого этот звук мог привлечь.

В данном случае нельзя было быть уверенным, что в округе больше нет людей. Также нельзя было исключать и того, что звук привлечет хищников.

Тело на столе дёрнулось.

Один раз. Резко. Конвульсивно.

И затихло.

Я стоял неподвижно. Пистолет в вытянутой руке, ствол всё ещё направлен на стол. Дым вился из дула тонкой струйкой, пахло порохом и горелым металлом.

Миха лежал на спине, глядя в потолок остекленевшими глазами. Правая рука так и застыла в кармане.

Перед глазами замелькали красные строчки:

[УСТРАНЕНИЕ ВРАЖДЕБНОЙ ЦЕЛИ (ЧЕЛОВЕК)]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: МАРОДЁР / ЧЛЕН ПРЕСТУПНОЙ ГРУППИРОВКИ]

[РЕПУТАЦИЯ ИЗМЕНЕНА: ]

[ФРАКЦИЯ «ВОЛЬНЫЕ»: −10]

[КОРПОРАЦИЯ «РОСКОСМОНЕДРА»: +5]

[ДОСТИЖЕНИЕ: «САНИТАР ЛЕСА» (СКРЫТО)]

Я усмехнулся. Криво, без веселья.

— За убийство тоже пряники дают? — сказал я вслух. — Удобный мир.

— А ты как думал? — голос Евы был спокойным, почти будничным. — Здесь как в игре. За всё есть цена. Даже за вынос мусора.

Я опустил пистолет.

Посмотрел на тело. Я мог дать ему шанс. Мог дождаться, пока он вытащит оружие. Мог попытаться выбить его. Мог… сдохнуть. Получить ранение в живот и валяться тут, пока аватар не сдохнет от кровопотери — раз плюнуть.

Нет. Всё было сделано правильно.

Угроза устранена. Цель достигнута. Информация получена.

А совесть… совесть подождёт. У неё теперь долгие каникулы.

Обыскивать трупы было противно.

Я делал это много раз. В местах, о которых не хочется вспоминать. Это часть работы. Необходимый вопрос выживания.

Но отвращение никуда не делось. Оно сидело где-то глубоко, под слоями профессионализма и цинизма. Просыпалось каждый раз, когда приходилось рыться в карманах у мертвецов.

Хотя, впрочем, брезгливость — это роскошь для сытых. А я голодный.

Бизон лежал там, где я его оставил. На боку, лицом к стене. Голова неестественно вывернута, на шее багровый след от проволоки. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. Выражение лица почти мирное, будто он просто уснул.

Я начал с рюкзака.

Потрёпанный тактический рюкзак, литров на сорок. Ткань выгоревшая, местами залатанная, лямки обмотаны изолентой. Видавший виды.

Открыл главное отделение.

Первое, что я увидел, были железы.

Две штуки. Размером с мужской кулак каждая. Тёмно-бордовые, почти чёрные, покрытые слизистой плёнкой. От них шёл запах, тяжёлый, мускусный, с металлическим привкусом.

Надпочечники раптора. Те самые, из которых варят всякое на этой планете. В том числе и «Берсерк»,

Я вытащил их, положил на пол рядом с рюкзаком. Склизкие на ощупь, неприятно тёплые, будто ещё живые. Весили прилично, грамм по триста каждая.

— Стоп, — голос Евы прозвучал резко, предупреждающе.

В моём поле зрения появился красный крест. Он накрыл железы, мигая с частотой раз в секунду.

— Что ещё? — спросил я.

— Это контрабанда, Кучер. Добыча желёз хищников без специальной лицензии запрещена статьёй 245 Уголовного кодекса Терра-Прайм.

— И что?

— Конфискация имущества и срок от трёх до десяти лет. В зависимости от количества и видовой принадлежности.

Я смотрел на мигающий крест. Потом на железы. Потом снова на крест.

— Ева, — сказал я терпеливо, как говорят с упрямым ребёнком. — У меня нет денег, документов и связи с внешним миром. Я нахожусь в подземной лаборатории посреди джунглей, окружённый трупами людей, которых я только что убил.

— И что?

— И эти железы стоят больше, чем всё, что я найду в этом бункере. А мне нужно будет чем-то питаться, и покупать патроны. Сомневаюсь, что придет добрый дядя и все это принесет. Безвозмездно

— Закон есть закон.

— К чёрту закон. Это вопрос выживания.

— Кучер…

— Ева, это не обсуждается, — я выпрямился, посмотрел на её голограмму. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, с выражением занудной училки на красивом лице. — Мне не нужен прокурор в голове. Мне нужен подельник. Ты понимаешь разницу?

Она немного помолчала.

— Я программа военного назначения, — сказала она наконец. Голос стал другим, мягче, с ноткой неуверенности. — У меня есть протоколы. Ограничения. Я не могу просто закрыть глаза на нарушение закона.

— Можешь.

— Не могу.

— Ева, — я шагнул к ней. Голограмма не отступила. — Ты умная и гибкая. Ты умеешь адаптироваться под запросы носителя. Я видел это за последние часы. Ты не тупой алгоритм, который работает по жёсткой схеме.

— Спасибо за комплимент, но…

— Все, хватит, — перебил я. — Можешь уведомлять меня о нарушениях закона, и точка. Зудеть об этом необязательно.

Она смотрела на меня. Голограмма не могла менять выражение лица так, как живой человек. Но мне показалось, что я