Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Ладно, — сказала она наконец. Голос был усталым, почти раздражённым. — Но если нас примут, я предупреждала. И я буду свидетельствовать против тебя.

— Договорились, — усмехнулся я. И тише добавил одними губами. — Доберемся до базы, точно перепрошью тебя.

Красный крест исчез.

— Я все слышу, Кучер, — снова включила училку Ева.

— Ага, — буркнул я. Развязал свои мешки, вытряхнул содержимое на пол. Первым делом уложил на дно рюкзака Бизона батареи и аккумуляторы — тяжёлое вниз, чтобы не болталось. Потом упаковал каждую железу в отдельный гермомешок, затянул горловины. Так не раздавит, не протечёт и не провоняет всё остальное. Уложил поверх батарей. А сверху — платы, провода, мелочёвку. Если кто полезет проверять, увидит электронный хлам. До желёз ещё докопаться надо. Сорок литров — это не два тощих мешка на стропах. Получился неплохой стартовый капитал.

Продолжил обыск.

Содержимое рюкзака Бизона теперь лежало на полу, и среди прочего хлама, нашлась еда. Объемный пакет вяленого мяса весом под килограмм, плотно запечатанный в вакуумную упаковку. Два брикета галет, сухих и пыльных. Фляга с водой, почти полная.

Я открыл пакет с мясом. Понюхал.

Запах был резким, солёным, с дымными нотками. Мясо тёмное, почти чёрное, нарезанное тонкими полосками. Похоже на обычную земную вяленую говядину. Только плотнее и жёстче.

Царский ужин. По местным меркам.

Отложил еду в сторону. Потом. Сначала дело.

Оружие.

Автомат Бизона лежал рядом с телом. Старый АК-105М, потрёпанный и побитый жизнью. Приклад замотан синей изолентой, в нескольких местах видны трещины. Цевьё потёртое до белизны там, где за него хватались тысячи раз. На ствольной коробке царапины и вмятины.

Я поднял его. Взвесил в руках.

Тяжёлый, массивный, с характерным балансом «Калашникова». Примерно три с половиной кило, плюс магазин. Столько лет этому концерну, а до сих пор производит самые лучшие автоматы в мире.

Понятно, что «лучшие» — понятие субъективное. Я сужу по себе и даю собственную оценку. Но то, что они были самыми надежными, никто поспорить не мог.

Оттянул затвор. Проверил. Ходит мягко, без заеданий. Патрон в патроннике. Ещё двадцать девять в магазине, если полный.

Заглянул в казённик. Чистый, смазанный, без нагара. Бизон, при всех его недостатках, следил за оружием.

Сойдёт для сельской местности.

Рядом с телом нашлось ещё три магазина. Полные, тридцать патронов в каждом. Сто двадцать выстрелов в сумме. Это уже серьёзно.

Разгрузка Бизона тоже пригодилась. Тактический жилет с подсумками, потрёпанный, но рабочий. Я снял его с тела, надел на себя. Она была ему великовата в плечах, а мне чуть жала, но терпимо. «Трактор» был шире обычных аватаров, я уж не говорю о китайских. Он был куда лучше того, что я нашел на свалке.

Рассовал магазины по подсумкам. Автомат повесил на грудь, на двухточечный ремень. Пистолеты убрал в набедренные кобуры, по одному с каждой стороны. Свой «Грач» и трофейный «Байкал» Михи.

Нож на бедре. Проволока в кармане. Фонарь на разгрузке.

Посмотрел на себя сверху вниз.

Грязный, окровавленный, обвешанный оружием. Не красавец, зато функциональный. Готовый к бою.

— Неплохо, — прокомментировала Ева. — Из мусорщика превратился в мародёра средней руки.

— Это комплимент?

— Констатация факта.

— Приму за комплимент.

Напряжение начало сходить на нет.

Я чувствовал это всем телом аватара. Мышцы, которые были напряжены последние часы, начинали расслабляться. Сердце «Трактора» замедлялось, переходя на спокойный ритм. Дыхание становилось глубже, ровнее.

Непривычное ощущение.

И на смену боевой собранности пришёл голод.

Не обычный голод. Не тот, когда просто хочется есть. Это был звериный, всепоглощающий голод аватара, который жёг калории как промышленная печь. Желудок скрутило спазмом, во рту появилась горечь, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Нужно поесть. Прямо сейчас. Иначе через час начну терять эффективность.

Я сел на пол у ножки стола. Прислонился спиной к холодному металлу. Вытянул ноги.

Вокруг было тихо. Только гудение вентиляции, далёкий звук капающей воды, шорох чего-то мелкого в дальнем углу склада.

Уже собрался поесть как раздался скрежет из свинцового ящика.

Троодон.

Я совсем про него забыл в суматохе. Маленький зверёныш, который ждал в своей металлической тюрьме, пока я разбирался с делами.

Тоже, наверное, голодный.

Поднялся. Подошёл к ящику и сдвинул тяжёлую крышку.

Троодон сидел в углу контейнера, сжавшись в комок. При виде меня он зашипел, обнажив мелкие острые зубы.

Но он не укусил и даже не попытался убежать. Просто сидел и смотрел.

— Тихо, мелкий, — сказал я негромко. — Это снова я. Помнишь?

Шипение стало тише.

Я протянул руку. Медленно, ладонью вверх.

Троодон смотрел на мою руку. Ноздри дрожали, втягивая воздух. Он нюхал меня. Пытался снова понять, угроза я или нет.

Потом сделал шаг. Маленький, осторожный. И ещё один. Мордочка потянулась к моим пальцам, коснулась их холодным влажным носом.

Я подхватил его под живот. Вытащил из ящика.

Он был лёгким. Слишком лёгким. Кости проступали под чешуёй, рёбра можно было пересчитать на ощупь. Точно голодный.

Как и я. Два голодных хищника в подвале. Отличная компания.

Я сел обратно на пол, прижав троодона к груди. Он не вырывался. Свернулся клубком, как кошка. Голова легла мне на предплечье, хвост обвился вокруг запястья.

Потом я достал еду.

Раскрыл пакет с вяленым мясом. Оторвал полоску, тонкую и длинную. Понюхал. Запах был терпким, солёным, с привкусом дыма и каких-то специй.

Протянул мясо троодону.

— На, — сказал я. — Жри. Не бойся.

Он посмотрел на мясо. Потом на меня. Потом снова на мясо.

Ноздри затрепетали. Язык, длинный и узкий, высунулся изо рта, попробовал воздух.

И он схватил.

Быстро, жадно, почти судорожно. Челюсти сомкнулись на мясе, мелкие зубы впились в волокна. Он не жевал, просто глотал кусками, запрокидывая голову, как птица.

Я оторвал ещё кусок. Протянул. Он схватил и этот. Пока он жевал, я закинул мясо и в себя. Желудок тут же отозвался радостным урчанием.

И ещё один кусок ему, а потом мне.

И ещё.

Он ел так, будто голодал неделю. Может, так и было. Сколько он просидел в этом свинцовом гробу? Это мне неизвестно.

Бедный мелкий. Тебе тут досталось не меньше, чем мне. Мы жевали молча и сосредоточенно, каждый думая о своем.

Когда он наелся и остановился, то сразу посмотрел на меня. В глазах было что-то новое… Доверие? Может быть.

Я отложил мясо. Достал галеты. Откусил.

Вкус был отвратительным. Сухо, пресно, с привкусом картона и чего-то химического. Текстура как у опилок, спрессованных в брикет. Жевать приходилось долго, с усилием, и даже после этого кусок царапал горло, спускаясь в желудок.

К