Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Двести тысяч. У меня в рюкзаке лежали две железы ютараптора, каждая стоимостью в пятьдесят тысяч на чёрном рынке, и коробка фармацевтического «Берсерка», цену которого я пока не знал. Теоретически, если всё продать и если не обманут при покупке, денег могло хватить. Но это «если» размером с ютараптора.

— А если я сейчас на задании? — спросил я.

— Ты не на задании, Кучер. Ты даже не зарегистрирован на «Востоке-4». Формально ты оператор без назначения, находящийся в транзите между точкой активации и базой приписки.

— У меня нулевое задание: «Доберись до базы и получи первое задание», — я хмыкнул, несмотря на ситуацию. — Это значит, что я на работе.

Ева замерла. Голограмма буквально зависла на полсекунды, зрачки перестали двигаться, и по её полупрозрачному телу прошла едва заметная рябь, как по экрану с плохим сигналом. Потом она моргнула.

— Аргумент, — сказала она с ноткой удивления, которую я раньше у неё не слышал. — Классификация «транзитное задание» формально подпадает под категорию «действующее поручение корпорации». Прецеденты есть. Внесу в протокол. Не обещаю, что прокатит, но попробовать стоит.

— Внеси, — кивнул я и посмотрел на свою мёртвую руку.

Она висела вдоль тела, как довесок, покачиваясь при каждом моём движении. Сто пятьдесят килограммов аватара и так были не самой изящной конструкцией, а теперь правая сторона тянула вниз мёртвым грузом, сбивая центр тяжести и ломая привычную механику ходьбы.

Каждый шаг приходилось корректировать, подсознательно наклоняясь влево, чтобы компенсировать болтающуюся конечность. Идти с этим можно, но бежать, стрелять, карабкаться будет паршиво.

Нужно зафиксировать.

Я сбросил рюкзак на землю, расстегнул его левой рукой и порылся в вещах, пока не нашёл то, что искал: моток проволоки и тряпку из бокового отсека рюкзака Бизона, бывшую когда-то чем-то вроде шемага. Грязную, засаленную и провонявшую машинным маслом, но достаточно длинную.

Сел на землю, прислонившись спиной к переднему колесу пикапа. Положил мёртвую руку на колено, как чужой предмет. Согнул её в локте, это далось неожиданно легко, суставы работали свободно, просто мышцы не могли ими управлять. Прижал предплечье к животу, зафиксировав кисть на уровне солнечного сплетения.

Теперь самое интересное.

Попробуйте-ка одной рукой примотать другую руку к собственному туловищу. А потом затянуть узлы. А потом ещё проверить, что ничего не пережато и кровоток не нарушен. Весёлое упражнение, рекомендую всем, кто считает, что у него плохой день.

Тряпку я обернул вокруг предплечья и груди, пропустив её под мышкой здоровой руки. Свободный конец подхватил зубами, натянул и попытался завязать. С первого раза не вышло, тряпка соскользнула и размоталась.

Со второго, к слову, тоже.

На третий раз я додумался прижать ткань подбородком к ключице, зажать угол зубами покрепче и тянуть левой рукой в противоположную сторону, создавая натяжение.

Узел получился кривой и некрасивый. Зато держал.

Теперь, когда рука была зафиксирована, проволокой я закрепил конструкцию надёжнее, обмотав её поверх тряпки в двух местах и скрутив концы пальцами левой руки. Проволока впилась в ткань, но не в тело. Рука теперь сидела плотно, прижатая к корпусу, локоть согнут под прямым углом, кисть покоится на животе.

Встал. Покачался с ноги на ногу, проверяя баланс.

Лучше. Центр тяжести выровнялся, правая сторона больше не тянула вниз. Ходить стало почти нормально, хотя ощущение было странным, будто носишь под курткой свёрнутый спальный мешок.

Автомат я перевесил на левое плечо. С правого он бы всё равно сползал, не на чём держаться. Кобуру с «Грачом» передвинул из-под правой руки на левый бок. Нож остался на левом бедре, туда, где я его и закрепил ещё в лаборатории.

Теперь я левша.

Ну ничего. Стрелять и левой я умел. Не так метко, процентов на двадцать хуже, но на дистанциях до пятидесяти метров разница некритичная. Ножом работать тоже мог, в учебке нас гоняли с обеих рук, хотя правая всегда была ведущей. А вот что касается инженерной работы…

Ладно. Разберёмся.

— Ева, сколько до заката?

— Три часа двенадцать минут, плюс-минус, — ответила она. — После заката температура упадёт градусов на пятнадцать, и все ночные хищники выйдут на охоту. Ютарапторы, по моим данным, предпочитают охотиться именно в сумерках и ночью, когда у них преимущество в ночном зрении. Двоих мы видели. Не исключено, что в округе бродят еще.

— Насколько тут ад ночью?

— Смертность операторов в тёмное время суток в неосвоенных секторах составляет шестьдесят восемь процентов от общего числа потерь. Это статистика за последние три года. Если коротко, ночь в джунглях без укрытия и периметра для одиночного оператора означает очень серьёзные проблемы.

Шестьдесят восемь процентов. То есть из трёх ночей в джунглях в две тебя скорее всего сожрут. Отличная статистика, прямо располагающая к пешим прогулкам.

— Пешком не пойду, — сказал я, оглядываясь на пикап. — Лучше полчаса потрахаться с мотором, чем ночь кормить комаров размером с собаку. Или то, что тут у вас вместо комаров.

— Тут вместо комаров стрекозы размером с голубя, — уточнила Ева. — Некоторые кусаются. Больно.

— Спасибо, что уточнила.

Я подошёл к пикапу и снова уставился на капот.

Проблема была простой и очевидной: замок капота был оттянут, лапка не мешала, но сам капот замяло при ударе так, что он сел в рамку перекошенного крыла, как пробка в бутылку. Одной рукой его не поддеть, не за что ухватиться. Нужен рычаг и точка опоры.

Я обошёл пикап и заглянул в кузов. Тот представлял собой обычный открытый грузовой отсек, какие бывают у армейских утилитарных машин, с бортами по пояс и откидным задним бортом.

Внутри валялся хлам: обрывки верёвки, пустые канистры, промасленные тряпки, какие-то металлические обломки. Ну и туша ютараптора, обвязанная лебедкой.

И среди всего этого добра, придавленная свёрнутым брезентом, лежала монтировка. Старая, ржавая, сантиметров семьдесят, с расплющенным концом и загнутым крюком на другом

Я выудил её из-под брезента левой рукой, взвесил. Тяжёлая. Полтора кило, может, чуть больше. Металл покрыт рыжей коркой ржавчины, но под ней чувствовалась крепкая сталь. Не сломается.

Вернулся к капоту. Вогнал плоский конец монтировки в щель между капотом и правым крылом, туда, где деформация была наименьшей и оставался зазор в пару сантиметров. Металл заскрежетал, когда я проталкивал монтировку глубже, расширяя щель.

Когда она вошла достаточно глубоко и села плотно, я развернулся к ней левым плечом. Здоровым плечом. Упёрся в рукоять и начал наваливаться всем весом «Трактора».

Металл сопротивлялся секунды три. Я слышал, как он стонет и скрипит, как трещит краска в месте изгиба, как монтировка продавливает край крыла. Потом что-то громко щёлкнуло, капот дёрнулся вверх