Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

отсеем тысячи тех, кто мыслит шаблонами. Тех, кто привык работать по протоколам и не умеет думать самостоятельно. И отберём пятнадцать-двадцать человек с самым оригинальным и логичным подходом.

— Дальше? — Кобрук слушала внимательно, её глаза заинтересованно блестели.

— Второй этап — практический. Финалисты приезжают сюда, в Муром. Мы даём каждому по одному реальному пациенту из терапевтического отделения — с неясным диагнозом, разумеется. У них будет один день, чтобы провести осмотр, назначить минимальный набор анализов и поставить диагноз.

Я подчеркнул слово «минимальный».

— Я буду оценивать не только точность, но и «диагностическую элегантность». Способность прийти к верному ответу кратчайшим путём. Назначить не двадцать анализов, а три — но те самые три, которые всё объяснят. Увидеть главное за ворохом второстепенного.

Штальберг медленно опустился в кресло. Его глаза горели азартом.

— А третий этап? — спросил он, подавшись вперёд.

— Финал. «Чёрный ящик». Четверо лучших получают на руки только папку: анализы, снимки, выписки — без какой-либо личной информации о пациенте. Ни возраста, ни пола, ни жалоб, ни анамнеза. Чистые данные. Им нужно будет поставить диагноз «вслепую», основываясь только на чистой логике и профессиональной интуиции.

Я помолчал.

— Победителей будет трое. Они и войдут в мою команду. Также из прошедших второй и третий этап сможем набрать персонал.

Тишина.

Кобрук смотрела на меня с выражением, которое я не сразу смог прочитать. Штальберг — тот просто сиял. Буквально светился, как рождественская ёлка.

— Гениально! — он вскочил, не в силах сдержать эмоций. — Это не просто конкурс, Разумовский! Это — шоу! Событие! Мы привлечём внимание всей Империи!

Он начал расхаживать по кабинету, размахивая руками.

— Пресса! Спонсоры! Лучшие лекари будут считать за честь принять участие! Молодые целители со всех уголков страны — от столицы до самых дальних провинций! Это будет… это будет…

— Грандиозно? — подсказала Кобрук с лёгкой усмешкой.

— Грандиозно! Именно! Грандиознее некуда! — Он повернулся ко мне, глаза горящие. — Разумовский, вы — гений! Не только медицинский, но и маркетинговый! Это идеальный способ заявить о центре на всю Империю!

— Ваше благородие, — я поднял руку. — Давайте не будем забывать о главном. Цель конкурса — найти талантливых людей. Не устроить шоу для прессы.

— Одно другому не мешает! — он отмахнулся. — Мы и людей найдём, и рекламу сделаем! Два зайца одним выстрелом! Нет, три зайца! Четыре! Целое стадо зайцев!

Кобрук вздохнула.

— Барон, у вас есть ресурсы для организации такого мероприятия?

— У меня? — он посмотрел на неё как на ребёнка, спросившего очевидную глупость. — У меня есть связи, деньги и амбиции. Это больше, чем нужно. Делаем! Немедленно!

Прошла неделя.

Неделя лихорадочной подготовки, бесконечных согласований, звонков и встреч. Барон фон Штальберг развил такую бурную деятельность, что иногда мне казалось — он не спит вообще. Каждый день он появлялся с новыми идеями, новыми предложениями, новыми контактами.

Объявление о конкурсе опубликовали в «Имперском медицинском вестнике», разослали по всем гильдиям целителей, разместили в газетах и на афишах. Я лично составил текст задания, тщательно анонимизированную и отредактированную историю болезни.

Срок подачи заявок — две недели.

Казалось, этого мало. Казалось, нужно больше времени.

Я ошибался.

В этот день я шёл по коридору после обхода, когда меня догнал Семён Величко. Он выглядел взволнованным — щёки раскраснелись, глаза блестели.

— Илья! — он почти бежал, чтобы не отстать. — Подожди!

Я остановился.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. То есть… — он замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Я хотел сказать… Я это сделал. Подал заявку. На твой конкурс.

Я улыбнулся.

— Молодец, Семён.

— Правда? Ты не думаешь, что это… ну… самонадеянно? Я же ещё ординатор. Всего лишь адепт. Там будут Мастера, магистры, опытные специалисты…

— И что? — Я положил руку ему на плечо. — Ты показал, на что способен. С Боренькой, с гипотермией. Ты умеешь думать, умеешь принимать решения, умеешь брать ответственность. Это важнее, чем звания и выслуга лет.

— Ты так думаешь?

— Я так знаю. Это правильное решение, Семён. Я в тебе не сомневался.

Он просиял. Открыл рот, чтобы что-то ответить…

И тут из-за угла буквально вылетел барон фон Штальберг.

Он был… ну, как бы это сказать… В экстазе. В эйфории. В состоянии, близком к истерике счастья. Его обычно аккуратно уложенные волосы торчали во все стороны, галстук съехал набок, глаза горели безумным огнём.

— Разумовский! — он кричал ещё с середины коридора, размахивая какими-то бумагами. — Вот вы где! У меня для вас новости! Феноменальные новости!

Он подбежал к нам, тяжело дыша, и остановился, пытаясь отдышаться.

— Заявки! — выпалил он. — Мы только вчера закрыли приём! Вы не поверите, сколько их!

— Несколько сотен? — предположил я.

Штальберг рассмеялся. Громко, почти истерично.

— Сотен! Сотен, он говорит! — он повернулся к Семёну, как бы ища поддержки. — Слышали? Сотен!

— Тогда сколько? — спросил я, начиная понимать, что недооценил масштаб происходящего.

— Тысячи! — Барон потряс бумагами у меня перед носом. — Разумовский, ТЫ-СЯ-ЧИ! Тысяча двести сорок семь заявок, если быть точным! Со всех уголков Империи! От столичных целителей до сельских лекарей из провинций, о которых я даже не слышал!

Семён, стоявший рядом, побледнел.

— Тысяча? — переспросил он слабым голосом. — Тысяча человек хотят попасть в команду?

— Не просто хотят! — Барон воздел руки к потолку. — Они жаждут! Они мечтают! Они готовы на всё ради шанса работать с Мастером Разумовским! Это ажиотаж! Безумие! Это… это…

— Это проблема, — сказал я тихо.

Штальберг осёкся.

— Проблема?

— Тысяча двести заявок. Каждую нужно прочитать, оценить, сравнить с другими. Отобрать пятнадцать-двадцать лучших. Это… — я быстро прикинул в уме. — Это недели работы. Может, месяцы.

— Ерунда! — Барон отмахнулся. — Наймём помощников! Создадим комиссию! Разделим работу!

— И как вы гарантируете объективность? Как убедитесь, что комиссия не пропустит гения из провинции ради столичного магистра со связями?

Штальберг открыл рот и закрыл его снова. Судя по его лицу, такая мысль ему в голову не приходила.

— Придётся читать самому, — сказал я со вздохом. — Или хотя бы финальный отбор делать самому. Иначе весь смысл конкурса теряется.

Барон смотрел на меня с выражением человека, которому только что сообщили, что праздник отменяется.

— Но это же… это же займёт…