Питер Грант - Бен Ааронович

Скорее всего, не только в Управлении Столичной полиции, но и в администрации мэра. Комиссару явно хватало хлопот со всем этим, и ему стало откровенно не до нас. Он спросил у Оксли, хочет ли тот что-либо добавить.

– Эш молод, – сказал Оксли, – а мальчишки, как известно, всегда мальчишки. Однако, имея с ним дело в дальнейшем, констеблю Гранту неплохо бы проявлять чуть больше ответственности.

Мы ждали продолжения, но он с невозмутимым видом молчал. Леди Тай явно была недовольна, из чего я заключил, что она все обстряпала не так идеально, как хотела. И улыбнулся ей притворно-невинной улыбкой маленького мальчика. С восьми лет я этой гримасой доводил маму до белого каления. Леди Тай только поджала губы – выдержка у нее была получше маминой.

– Да, это разумно, – кивнул Найтингейл. – Поскольку все стороны действовали в рамках закона и имеющегося соглашения, думаю, мы готовы придерживаться принципа невмешательства.

– Пусть будет так, – сказал Комиссар. – И, хотя я всегда рад подобным милым беседам, давайте все же в дальнейшем вести их вне стен моего кабинета.

С этим нас и отпустили.

– Могло быть и хуже, – сказал я, когда мы шли мимо Вечного огня в фойе Скотленд-Ярда. Он горит там в память о храбрых мужчинах и женщинах, павших на своем посту. И в напоминание нам, живым, чтоб были поосторожнее.

– Тайберн опасна, – заметил Найтингейл, когда мы спускались на подземную парковку. –   Она считает, что может сама определять свою роль в жизни города путем подковерных интриг в разных ведомствах. Рано или поздно она вступит в конфликт с собственной матерью.

– И что тогда?

– Последствия могут быть невероятны по своим масштабам, – ответил Найтингейл. – Я полагаю, в ваших интересах не становиться между ними, когда это произойдет. А еще лучше оказаться подальше от долины Темзы, – добавил он, скользнув по мне задумчивым взглядом.

Найтингейлу нужно было на плановый осмотр в Университетский госпиталь, поэтому он высадил меня на Лестер-сквер, и я позвонил Симоне.

– Дай мне часок, чтобы прибраться, – сказала она, – и я тебя жду.

Я был в форме, а в таком виде по пабам не ходят. Поэтому решил просто хлебнуть кофе в итальянской забегаловке на Фрит-стрит перед тем, как направиться в приятное местечко на Олд-Комптон-стрит. И как раз подумывал, не купить ли с собой пирожных в кондитерской Валери, как вдруг острое чутье полицейского, сродни тому, что ведет охотника за крупной дичью, неудержимо повлекло меня на Дин-стрит, намекая, что там что-то случилось.

Чутье не подвело, это подтверждали заградительная лента, палатки криминалистов и толпа копов в форме, которых пригнали нести опасную службу по охране места преступления. Профессиональное любопытство возобладало, и я подошел поближе глянуть, что там делается. Нельзя просто так, без разрешения впереться на место преступления, которое расследует кто-то другой. Заметив Стефанопулис, которая беседовала с коллегами-сержантами из отдела убийств, я поймал ее взгляд. Она подошла вразвалочку и ухмыльнулась, кивнув на мой китель:

– Никак вернулись в патрульные, а? К нам, простым смертным? – сказала она. – Ну, вы еще легко отделались. В диспетчерской нынче бились об заклад, что вас отстранят окончательно и бесповоротно.

– Устное предупреждение, – заявил я.

Стефанопулис вытаращила глаза.

– За угон «Скорой помощи»? – переспросила она. – Устное предупреждение, и все? Вас коллеги возненавидят, вы в курсе?

– В курсе, – кивнул я. – Кто погиб?

– Вас это не касается, – буркнула Стефанопулис. – Прораб со стройплощадки Кроссрейл. Нашли сегодня утром в одной из шахт доступа. Новая станция уже почти закончена, но подрядчики, судя по всему, намерены и дальше раскапывать улицы. Наверняка несчастный случай, с техникой безопасности на таких стройках еще хуже, чем у нас в полиции.

В Федерации полиции сейчас, наоборот, помешались на технике безопасности. В прошлом году модифицировали противоножевые жилеты, теперь вот задумались о том, что сотрудники подвергают себя излишнему риску во время преследования преступников. И вот Федерация требует разработать дополнительное руководство по безопасности, для предотвращения ранений. А за преступниками тогда, наверное, пусть беспилотники гоняются.

– Это произошло ночью?

– Нет, в восемь утра, было уже светло, – отозвалась Стефанопулис. – Значит, он мог и не сам упасть. Но главное – и уясните это себе, пожалуйста, – ничего сверхъестественного в его смерти нет. Абсолютно ничего. Так что можете проваливать.

– Спасибо, сержант, – кивнул я. – Так и поступлю.

– Стоять, – сказала Стефанопулис. – Я хочу, чтобы вы изучили протокол допроса Колина Сэндбрау. Найдете в базе, он должен уже быть там.

– А кто такой Колин Сэндбрау?

– Парень, который стал бы следующей жертвой, не вмешайся ваш чокнутый приятель, – пояснила она. – Думаю, это вы осилите, и даже, возможно, без порчи имущества.

Я рассмеялся – мол, все нормально, шутку оценил. Но, зная, что такое полицейский юмор, не сомневался: эту «Скорую помощь» мне будут припоминать до пенсии. Оставив Стефанопулис командовать парадом, я вильнул мимо Сент-Эннз-корт и по Д’Эрбле-стрит выскочил к Бервик-стрит. В прошлый раз я не особо запомнил дом, так что сейчас пришлось как следует сосредоточиться. Наконец я нашел нужную дверь, еле заметную между аптекой и музыкальной лавкой со старыми виниловыми дисками. Черная краска на ней облупилась, некоторые кнопки домофона были вырваны, другие выжжены зажигалкой. Но это было не важно: я помнил, что мне на верхний этаж.

– Ах, негодяй! – проскрипел домофон. – Я же еще не готова!

– Ну, могу нарезать пару кругов вокруг дома, – сказал я.

Домофон запищал, и я открыл дверь. В свете дня лестница выглядела не лучше, чем в темноте: бледно-голубой ковролин кое-где протерся до дыр, стены местами были замызганные – люди иногда хватались за них, чтобы не упасть. На каждом этаже были глухие двери, которые здесь, в Сохо, могли вести куда угодно: от охранного агентства «Строгая дисциплина по разумной цене» до офиса телепродюсера. Я поднимался не спеша, поэтому не пыхтел и не отдувался, когда постучал в дверь.

Открыв ее и увидев меня в форме, Симона шагнула назад и захлопала в ладоши.

– Ну, надо же! – воскликнула она. – Стриптизер по вызову!

Она прибиралась в серых спортивных брюках и темно-синей водолазке, низ которой, судя по виду, был обрезан маникюрными ножницами. Волосы она повязала широким шарфом в истинно английском стиле, я такое видел только в сериале «Улица Коронации». Я шагнул через порог и сгреб ее в охапку. Она пахла потом и «Доместосом». Мы бы сделали это прямо на полу в прихожей, если бы Симона не шепнула, что надо закрыть дверь. Мы оторвались друг от друга на несколько секунд – только для того, чтобы захлопнуть дверь и добраться до кровати. Она была всего одна, но зато громадная, и мы