Питер Грант - Бен Ааронович

Колин Сэндбрау, двадцать один год, приехал из Илфорда с целью приятно провести вечер в центре. Встретил в баре девицу готичного вида, она говорила мало, но вроде была не против выйти на улицу и по-быстрому перепихнуться. Что до самого Сэндбрау, сложения он был крепкого, а вот лицом откровенно не вышел, словно Творец ваял его под конец рабочего дня и хотел поскорее с этим разделаться. Возможно, поэтому он с такой готовностью и пошел за девушкой к выходу.

«Вам не показалось подозрительным, что она так легко согласилась?» – спросила его Стефанопулис.

Сэндбрау ответил, что вообще-то не собирался смотреть дареному коню в зубы, но теперь точно будет осторожнее при контактах с противоположным полом.

Дождь из яблочных ошметков обрушился на мой стол через шестнадцать минут и тридцать четыре секунды после заклинания. Я отложил протокол и засек время. Стол я заранее застелил полиэтиленовыми пакетами, так что вытирать пришлось совсем немного. Ни Найтингейл, ни мои учебные пособия не могли четко ответить на вопрос, откуда берется магия, которая удерживает яблоки в воздухе. Если по-прежнему из моего мозга, то сколько яблок одновременно я смогу «подвесить», прежде чем он сморщится? А если источником магии являюсь не я, тогда что же? Будучи копом с традиционными взглядами, я знаю точно: нарушить законы термодинамики при всем желании невозможно.

Закончив с документами, я направился в каретный сарай, в свой оазис современного комфорта с плазменным телевизором, широкополосным интернетом и выходом в ХОЛМС. Но, поднявшись в техкаморку, внезапно обнаружил там Найтингейла, который удобно устроился на моем диване с банкой пива «Звезда Нигерии» и смотрел по телевизору регби. При виде меня он любезно изобразил неловкость.

– Я подумал, вы не будете возражать, – сказал он. – Там в углу еще два ящика такого же.

– Остатки, – кивнул я. – Еще с того дня, когда я набрал грузовик выпивки и поехал умасливать Матушку Темзу.

– А, это многое объясняет, – сказал наставник, отсалютовав мне банкой. – Только не говорите Молли про пиво, а то она в последнее время чересчур тревожится о моем здоровье.

Я пообещал не выдавать его. Потом спросил, кто играет.

– «Арлекины» против «Ос», – ответил он.

Я больше не стал его отвлекать. Сам могу под настроение посмотреть футбол или бокс, но, в отличие от мамы, которая «зависает» на любой игре с мячом, включая гольф, регби не слишком люблю. Посему сел за стол, включил свой потрепанный ноутбук, которым пользуюсь для выхода в ХОЛМС, и снова погрузился в протокол допроса Сэндбрау.

Люди Стефанопулис провели поистине скрупулезную работу. Они допросили всех приятелей Сэндбрау, нашли по возможности всех, кто был в баре в тот вечер. Вышибалы клялись, что не видели, как подозреваемая вошла внутрь. А между тем на записи наружной камеры было четко видно, как она проходит мимо них. Все это больше напоминало тот летний случай с Сент-Джоном Джайлзом, нежели убийство Джейсона Данлопа. Я хотел отметить это в комментариях к протоколу, но оказалось, что Стефанопулис меня опередила.

Интересно, как там Лесли, подумал я. Она так и не ответила ни на сообщения, ни на электронные письма, и я решил позвонить ей домой. Трубку взяла одна из ее сестер.

– Лесли в Лондоне, – сказала она, – врач просил ее показаться.

– Она мне не говорила.

– Не хотела, значит.

– Не скажете, в какой поликлинике?

– Не-а. Было бы надо, сама бы сказала.

Что правда, то правда, подумал я.

Матч закончился, и Найтингейл, поблагодарив меня за пиво, ушел. Я переключил на новости – проверить, крутят ли еще репортаж об угоне «Скорой помощи». Оказалось, его уже вытеснил сюжет о серьезном паводке в районе Марлоу. Милые картинки с автомобилями, почти плывущими по сельским дорогам, и пенсионерами, которых эвакуируют пожарные расчеты. На миг я с ужасом заподозрил, что это Батюшка Темза мстит за рану, нанесенную Эшу. Забил в поисковик, стал смотреть подробности. Выяснилось, что наводнение началось только на следующую ночь, как раз когда мы с Симоной резвились на крыше.

Это успокаивало. Мне и так досталось, не хватало еще неумышленно затопить часть долины Темзы.

Нашел интервью с сотрудницей Агентства по охране окружающей среды. Ее спросили, почему агентство не предупредило об угрозе наводнения, и она ответила, что бассейн Темзы очень сложный, очень непредсказуемый, и это лишь усугубляется воздействием промышленных предприятий.

– Иногда, – сказала она, – река может очень сильно удивить.

Той же ночью вода снова неожиданно поднялась, и дама из агентства не исключала, что днем это может опять повториться. Но я, как и большинство лондонцев, считаю, что жить рядом с рекой могут себе позволить только богачи. А их тяготы меня не особо волнуют.

Я вышел из системы и выключил ноутбук. Стефанопулис не нашла никакой связи между нашими двумя с половиной жертвами. Более того, и Сент-Джон Джайлз, и Сэндбрау просто спонтанно завалились в клубы, где повстречали таинственную убийцу. В комментариях к основному протоколу Стефанопулис предположила, что на обоих парней напали случайно, в отличие от Джейсона Данлопа, которого выслеживали преднамеренно. Я был согласен. Хотя бы потому, что Бледная Леди, как я ее мысленно обозвал, вошла в контакт с жертвой в общественном месте, в присутствии потенциальных свидетелей. Возможно, это она так разделяет работу и отдых, подумал я. Возможно, парни в ночных клубах были для души, а Джейсон Данлоп – рабочим заданием.

Позвонила мама и напомнила, что сегодня после обеда я должен представить папу музыкантам из группы Сайреса. Я заметил, что она уже третий раз звонит по этому поводу, но мама, как обычно, пропустила мои слова мимо ушей. Я заверил ее, что буду вовремя. Сначала подумал, не взять ли с собой Симону, но потом решил, что лучшее – враг хорошего и пока рискованно знакомить ее с родителями. Особенно с мамой.

Но Симоне все равно позвонил. Она уверяла меня, что уже вся истосковалась. В трубке на заднем плане слышался женский смех, кто-то что-то сказал, но слишком тихо, не разобрать. Сестры пришли домой, сообразил я.

– Нет, я правда умираю с тоски, – сказала Симона, – может, заглянешь и изнасилуешь меня, если будет свободная минутка?

– А как же правило, – спросил я, – насчет мужчин после десяти вечера?

– Ну, у тебя-то, – мурлыкнула она, и на заднем плане послышался новый взрыв смеха, – нет кровати, которую не надо ни с кем делить.

Интересно, подумал я, нельзя ли привести ее сюда, в Безумство? Найтингейл в принципе-то не