Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Что-то случилось? — удивился я.

— Да нет, я, наоборот, поблагодарить, — ответила Юля. — Ты же к моему пациенту тогда ездил. Ну, ты помнишь.

Который вызывал Юлю чуть ли не каждый день и приставал к ней. Ещё как помню, я припугнул его статьёй УК РФ, которая оказалась статьёй про изъятие органов.

— Не знаю, что ты там ему сказал, но он больше не вызывает! — радостно сказала девушка. — Вот уже больше недели прошло! Я так тебе благодарна, не передать. Что ты ему сказал?

Всего лишь пообещал, что на все его вызовы буду приезжать сам.

— Ничего такого, — отмахнулся я. — Рад, что смог помочь. Слушай, мне тоже нужна твоя помощь.

— Конечно, что такое? — закивала Юля.

— Мне нужно срочно отойти по рабочему вопросу, — объяснил я. — А у меня полная запись. Ты могла бы часть моих пациентов пока взять? Это ненадолго, мне просто надо решить вопрос по комиссиям.

— Я помогу, — с готовностью ответила девушка. — Попринимаю, пока ты не вернёшься. Попроси просто свою медсестру, чтобы пока ко мне их присылала.

Отлично. Одна проблема была решена.

— Спасибо, — улыбнулся я. — И если ещё нужна будет помощь — всегда можешь обратиться.

— Ты прям изменился, — подметила Юля. — В хорошую сторону, мне нравится!

Я вернулся в свой кабинет и коротко передал Лене, чтобы пока пациентов отправляла к Юле. Сам собрался и отправился по адресу, который дал Жидков.

Номер телефона он не написал. К счастью, Тейтельбаум жил буквально в пяти минутах ходьбы. В пятиэтажке на улице Саратовской.

Я поднялся на третий этаж, позвонил в десятую квартиру. За дверью раздались шаркающие шаги, и на цепочке открылась дверь.

В щели появилось лицо, пожилой мужчина лет семидесяти, с аккуратной седой бородкой, в домашнем халате и тапочках. Волосы на голове были белыми и кудрявыми. Необычная внешность.

— Борис Михайлович Тейтельбаум? — уточнил я.

— Допустим, — осторожно ответил он. — А вам что надобно, товарищ?

— Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт аткарской больницы, — представился я. — Мне нужно с вами поговорить.

— Сколько костей у взрослого человека? — прищурился он.

Неожиданный вопрос.

— Двести шесть, — ответил я.

— Правильно, — он почесал свою бородку. — А что такое период полувыведения лекарственного вещества?

— Время, за которое концентрация препарата в плазме крови уменьшается в два раза, — хорошо, что я это знал.

— Правильно, — кивнул дедок. — Что ж, ты правда врач. Проходи.

Дверь закрылась, послышался звук цепочки, и затем он распахнул её полностью.

— Разувайся в прихожей, у меня чисто, — строго добавил Тейтельбаум.

Я кивнул, разулся и снял куртку. Офтальмолог жил в однокомнатной квартире. Аккуратной, но обжитой. В коридоре вдоль стены стояли стопки книг, на вешалке висело мужское пальто и шарф. Пахло кофе.

— Проходите на кухню, — Борис Михайлович первым прошёл по коридору. Мы зашли в небольшую кухню, я сел за стол. — Будете кофе, мой молодой коллега? — спросил он.

— Буду, спасибо, — кивнул я.

Офтальмолог аккуратно разлил ароматный напиток по двум небольшим чашкам, сел напротив меня.

— Сдаётся мне, нужна моя помощь в поликлинике, — аккуратно отпив маленький глоток, проговорил он. — Офтальмологическая.

— Всё так, — скрывать не было смысла. — У нас комиссия для сотрудников Газпрома. Сегодня, перенести её никак нельзя. А по регламенту им нужен осмотр офтальмолога. Наш офтальмолог уехала по семейным обстоятельствам, а другого в поликлинике нет.

— И вы хотите, чтобы я помог? — он посмотрел мне в глаза.

— Да, — кивнул я. — Ваша аккредитация ещё действует. В кабинет доступ есть. Наша поликлиника всё оплатит, оформит разовый договор найма.

Тейтельбаум пару мгновений помолчал, снова отпивая маленький глоток кофе. Затем постучал пальцами по столу.

— Володя сам прийти не мог? — усмехнулся он. — Стыдно ему до сих пор?

— Возможно, — пожал я плечами. — Он сказал, что вы в ссоре.

— Да давно бы я его простил, если бы этот упёртый сыч пришёл, — махнул рукой Тейтельбаум. — Всё понимаю, всем деньги нужны. А вот Власова так и не простил. Выгнал, как старого пса. На пенсию. А я всю жизнь отдал этой поликлинике! Лучший офтальмолог города — и на помойку.

Я не торопил его, давая ему выговориться. Времени у меня было мало, но тут явно не стоило торопить Бориса Михайловича.

— А оплата как? — спросил он. — По числу осмотренных?

— Наверное, этим вопросом как раз Жидков занимается, — честно ответил я.

— Ага, — хмыкнул он. — Понятно…

Снова замолчал, явно всё обдумывая.

— Я согласен помочь, — наконец заявил он. — Но у меня есть одно условие. Оно касается именно вас, молодой коллега. И вам оно может не понравиться.

Глава 18

Тейтельбаум смотрел на меня с видимым интересом, явно ожидая моей реакции.

— Если вы говорите о деньгах, то, как я уже и сказал, вам всё оформит Жидков через бухгалтерию, — повторил я.

Хотя сам понимал, что старый офтальмолог вовсе не о деньгах говорит.

— Нет, я говорю не о деньгах, — подтвердил мои мысли Борис Михайлович. — У меня есть пенсия, живу я один.

Он поставил свою чашку на стол и посмотрел мне в глаза.

— Я хочу учить вас, — заявил он. — Офтальмологии.

И впрямь неожиданно. Даже очень.

— В каком смысле? — я не стал скрывать удивления. — Я ведь терапевт, даже не офтальмолог.

— Терапевт лечит всё, — пожал плечами старик. — Понимаете, молодой коллега, мне семьдесят два года. Детей у меня нет. Жена умерла восемь лет назад. Друзья тоже либо умерли, либо… Жидков. Я сижу дома один, читаю, смотрю телевизор. И всё. Пенсия хорошая, здоровье более-менее держится. Но жизнь моя пустая.

Он вздохнул, посмотрел куда-то позади меня.

— Долгое время мою жизнь наполняла злость и обида, — признался он. — На моего друга, Володю. Как раз из-за моего ухода на пенсию. Злость на главврача тоже. Но сейчас я начал понимать, что такие эмоции — это плохое наполнение жизни. А чем её тогда другим наполнить?

Я слушал, не перебивая. На второй план ушли все остальные проблемы, поскольку я чувствовал, что надо