"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

им гибкость и маневренность. Совсем как завещал Лао-цзы: ива сильнее дуба, ибо толстый, крепкий дуб все-таки сломается под сильным напором ветра, а тонкая, гибкая ива хоть и согнется до земли, но уцелеет. Эта народная мудрость проверена всей многотысячелетней историей Китая.

Небольшой отдых в Шухэ — а затем батальон снова двинулся через горы. Но идти действительно оказалась намного труднее: узкие каменистые дороги стали мокрыми, и от того — намного более опасными. Ноги скользили по оползням, возросла опасность сорваться в пропасть, лошади то и дело спотыкались, падали, а колесная техника просто буксовала. За дело опять взялись люди — буквально на себе затаскивали машины, орудия и тяжелые повозки на очередной перевал. Но спускаться вниз оказалось еще сложнее и рискованнее — автомобили и пушки могли сорваться и полететь вниз, увлекая за собой людей и лошадей. Приходилось всё время их страховать — привязывая длинными веревкам к танкам и броневикам, которые использовали в качестве своеобразных якорей.

Дима хорошо запомнил один случай: штабной «Скиф» потихоньку съезжал с крутого склона, но внезапно страховочная веревка оборвалась, и автомобиль заскользил прямо к крутому обрыву. Он сам стоял в это время чуть в стороне, и машина пролетела буквально в полуаршине от него, Романов успел заметить белое, застывшее лицо водителя и его расширенные от ужаса глаза.

Казалось, гибель и «Скифа», и водителя были неизбежны, но тут один из казаков (они, разумеется, все спешились перед опасным спуском) бросился следом за машиной, схватил длинный конец веревки, волочащийся за машиной, закрутил его два раза вокруг кого-то деревца, растущего на самом краю обрыва, и уперся ногами в мокрые камни. «Скиф» чуть замедлил скольжение, но все равно продолжал сползать в опасную пропасть.

Глава 33

Глава тридцать третья

Дима бросился на помощь казаку, тоже ухватился за веревку, за ним встали еще насколько человек. Общими усилиями удалось удержать «Скиф» буквально в последний момент — он уже повис двумя колесами над бездной. Прибежали еще солдаты, прицепили к заднему бамперу машины крюк с железной цепью, дружно потянули и вытащили «Скиф» обратно на дорогу. А с ним — и чудом избежавшего гибели водителя. Он по-прежнему сидел за рулем и так крепко сжимал баранку, что не сразу удалось отцепить его пальцы… Дима посмотрел на героического казака: тот тяжело дышал, все руки — в крови, веревка содрала кожу. Романов отправил его в лазарет — пусть сделают перевязку, и распорядился внести фамилию смельчака в наградной лист: он вполне достоин «Георгия» четвертой степени.

Больше никаких серьезных происшествий, слава богу, не случилось, никто не сорвался в пропасть (ни боевая техника, ни люди, ни орудия, на лошади, ни повозки), и батальон хоть медленно, но все-таки пробился через горы.

Это был очень тяжелый, утомительный поход: почти все время — дождь, одежда — постоянно мокрая, высушить не получается — костры горят плохо, сырые деревья больше дымят, чем горят и греют. К тому же по ночам было довольно холодно — они находились высоко над уровнем моря. Выручали теплые накидки и одеяла из овечьей и верблюжьей шерсти, купленные в селении у пастухов (это тоже посоветовал сделать Отари — он знал, каково им придется на горных перевалах в это время года).

Дима еще раз похвалил себя за то, что уговорил бывшего майора перейти к нему на службу — польза от него оказалась совершенно очевидная. Неизвестно, как сложатся их отношения в дальнейшем, но сейчас Отари уже полностью оправдал свое пребывание в батальоне: давал дельные рекомендации и помогал поддерживать порядок и дисциплину среди японских пленных. Часть их, самых рослых и физически крепких, взяли с собой, чтобы тоже работали — толкали вверх машины, «трехдюймовки» и тяжелые повозки. Должна же быть от них хоть какая-то польза!

Чтобы меньше было болезней и простуд (раз такие ужасные погодные условия!), Дима приказал давать бойцам спирт — по шкалику (60 грамм) на душу. Разводили водой, получалось примерно по 150 мл водки. Это значительно повысило настроение и у танкистов, и у казаков, и у других воинов. Не забыли и про японских пленных — им тоже начали выделять положенную норму, но только одну порцию на двоих, учитывая, что сыны Ямато, как и всякие азиаты, гораздо менее устойчивы к крепким спиртным напиткам. Но и этого японцам, судя по всему, вполне хватало — тоже выражали бурную радость при виде санитара, аккуратно отмеряющего из большой бутыли положено количество каждому в кружку. Принимали поздно вечером, перед отдыхом, чтобы лучше спалось. Благодаря этому из-за болезней выбыло не так уж много людей, батальон полностью сохранил свою боеспособность,

Еще одной проблемой стала еда — мука в мешках намокла, свежий хлеб не испечешь (к тому же полевая пекарня опять где-то отстала), питались в основном рисом (его основательно закупили в Шкхэ) и тем мясом (вяленой бараниной, кониной, верблюжатиной), которое приобрели у пастухов. Было еще пшено, и из него, как всегда, варили кашу… Казаки пытались охотиться, но не получилось: из-за дождя все дикие козы и бараны где-то попрятались, да и опасно было гоняться за ними по скользким камням…

Пленные японцы оказались к такой скудной еде (рису с маленькими кусочками мяса) вполне привычны и никаких претензий не предъявляли, а вот нашим воинам этого оказалось мало, они постоянно ощущали голод. По дороге встретили несколько горных деревень, но там покупать было практически нечего — крестьяне сами голодали.

Дима обнадежил подчиненных тем, что осталось совсем немного: вот преодолеем горы, а там начнутся долины, значит, купим какие-то свежие овощи, а также мясо и птицу — куриц, индюшек, свиней китайцы традиционно разводили в каждом селении. Отнимать мы, разумеется, ничего не станем (мы же не захватчики-японцы!), заплатим за всё маньчжурскими юанями, благо, их осталось еще достаточно много. Все равно эти бумажки скоро ничего не будут стоить… Солдаты и казаки понимающе кивали, тяжело вздыхали и терпели.

Японцев в горах не было: они считали, что сидеть в обороне на перевалах смысла не имеет, русским все равно не преодолеть сплошное бездорожье и разлившиеся реки. В самом деле: если раньше какой-нибудь горный ручей можно было без проблем перейти вброд (вода достигала максимум колен), то теперь приходилось протягивать с берега на берег толстые канаты и переправляться, держась за них (чтобы не унес бурный поток). Бойцы страховали друг друга — обвязывались веревками, чтобы, если кто-то вдруг поскользнется и упадет, вовремя его вытащить и спасти.

Артиллерию и грузовики перетаскивали на буксире танки