Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

другой стороны, Спайки всем сердцем ощущал, что его лицемерный приятель, в сущности, гораздо хуже их всех вместе взятых, в том числе и полумертвого Азора, которого они мучительно долго тащили без передыха.

Почему же он пришел к такому любопытному выводу? Дело в том, что циничный Чанг не просто был отъявленным мерзавцем; у него еще хватало совести верить в то, что он – благородный человек.

В результате всех вышеперечисленных рассуждений в голове у Спайки появилось нечто вроде умозрительной стрелки, которая, по ходу его мысли, балансировала между пунктом «согласиться с Чангом» и пунктом «послать Чанга».

«Как жаль, что у меня нет внутреннего компаса», – с огромным сожалением подумал про себя бедняга. Если бы сей важный предмет имелся у него в наличии, он, вероятно, не мучился бы так сильно, выбирая, на чьей он хочет быть стороне.

Между тем решительно никто не подозревал о подлом заговоре. На следующее утро ребята, как ни в чем не бывало, продолжили свой нелегкий путь. Уныло завывал смраденьский ветер, не суля ничего хорошего бедным странникам, постепенно удалявшимся от Доргейма. Беглецы уже не боялись погони, ибо полагали, что так далеко за ними не пойдут. Разбойный тракт простирался на многие единомили вперед, он был бел от снега, пустынен и тих.

Впрочем, вскоре все изменилось. Изредка на дороге стали встречаться всадники-одиночки – храбрецы, не ведавшие страха перед разбойниками. Они во весь опор мчались по заснеженной земле без остановок и промедлений. Чанг с истовым нетерпением крутил головой по сторонам, высматривая долгожданный караван. Днем путники останавливались в лесу и отдыхали, ночью продолжали свой нелегкий путь. До сих пор им ужасно везло, ибо кроме тех доверчивых армутов-войнов, никто не замечал их присутствия.

Но вот терпение коварного юноши было наконец вознаграждено с лихвой, ибо смертельно уставшие беглецы наткнулись на караван. Впрочем, караван ли то был? Ребята уже могли разглядеть вдали всадников и кибитки, а холодный ветер услужливо принес терпкие ароматы конюшни, конского навоза и опилок, чарующие запахи сахарных плюшек, сладкой кукурузы и мандаринов, перемежающихся со стойкими армутскими благовониями.

– Торговцы! – радостно воскликнул Чанг, однако никто из отряда не поддержал его энтузиазма.

– Надо спрятаться, – прошептала Одди и как бы невзначай взглянула на Артура, словно ожидая его одобрения. Клипсянин рассеянно кивнул, соглашаясь. В последнее время ни одно решение не принималось Оделян единолично, она как бы передала бразды правления Артуру, вроде бы окончательно смирившись с его ролью лидера.

Предложение спрятаться отнюдь не было воспринято с энтузиазмом. Дело в том, что их скудные припасы подошли к концу, есть хотелось нестерпимо. Они совершали такие длительные переходы, которые сами по себе были весьма энергозатратными, что уж было говорить о том, что юные здоровые организмы требовали куда больше пищи. Тем более что в их отряде произошло незапланированное пополнение в виде Азора, который временами все-таки приходил в себя и робко съедал кусочек сала.

Не все, разумеется, было так печально. Один раз путникам повезло набрести на поляну с промерзлой клюквой. Прожорливый Единица с нетерпением бухнулся на колени и принялся пригоршнями собирать кислую ягоду и засовывать себе за щеки, после чего у него несколько часов кряду нещадно болел живот. В другой день счастливчики оказались на заброшенном картофельном поле – некоторые корнеплоды еще не успели окончательно сгнить. Тогда-то Артур впервые в своей жизни попробовал сырую холодную картошку, от которой вязало во рту и сводило внутренности.

С недавних пор беглецы стали опасаться лишний раз разжигать костер, памятуя о том, что крупные города уже близко, стало быть, и всадников на дороге в скором времени прибавится. Так что в ту самую минуту, когда Оделян предложила спрятаться, наступил момент, в своем роде критический. Аппетитные запахи от расположившегося на стоянку каравана столь терзали бедных изголодавшихся путников, что они уже готовы были забыть про свои тюремные одежды, бегство, охотников и погоню ради обычного куска ржаного хлеба и чашки молока.

Тем не менее здравый смысл возобладал над голодом, и ребята притаились за холмом, с неприкрытой тоской наблюдая за тем, как люди, вышедшие из разноцветных кибиток, неторопливо устраиваются на ночлег. Они разжигали костры, и от места их временной стоянки веяло теплом, уютом и надеждой на приют.

– Кажется, они не так опасны на первый взгляд, – неуверенно пробормотал Единица, наблюдая за тем, как предзакатные лучи солнца окрашивают в бордовые цвета многочисленные рваные кибитки. – По крайней мере, это не охотники по отлову каторжников. И на армутов тоже не похожи. Купцы из Омарона, скорее всего.

Оделян согласно кивнула.

– Э-эх, сейчас бы скушать чего-нибудь… – тихонько проговорил Четверка, чья буйная фантазия уже рисовала красивые кренделя с маком, слойки с короедами, сахарные плюшки, пирожки с вареньем из древесной коры, хрустящую сладкую кукурузу и целую гору сусальных леденцов в форме кукушек.

– Я знаю, что надо делать! – уверенно заявил тогда Чанг, обведя немигающим взором поникший отряд. Остальные без особого интереса покосились в его сторону, ибо слишком устали от длинного пути. Четверка с Артуром последние несколько часов тащили на себе Азора, у которого так и не спадала лихорадка, и теперь, совершенно выбившиеся из сил, они сидели рядом, пребывая в каком-то голодном полусне.

– Я переоденусь в обычную одежду и пойду поговорить с караванщиком. Скажу, что на наш отряд напали беглые каторжники, вероломно украли у нас вещи, а одного и вовсе ранили. Попрошу довезти нас до Полидексы. Добрые люди не откажут в помощи.

– Пусть Артур идет! – сказала тогда Оделян, очевидно вспомнив о том, что когда-то и она раздавала всем указания. Чанг удостоил госпожу топей тяжелым угрюмым взглядом. Желтушное лицо его сделалось мертвенно-бледным и, показалось, он даже задрожал от неконтролируемого приступа бешенства.

– Не доверяешь мне, моя госпожа? – прошептал он, и с его приторных слов словно капал сладкий сироп. – Между тем, меня ты уже давно знаешь, а новичок появился среди нас совсем недавно. Я с самого начала зарекомендовал себя, как честный и послушный работник, и мне…

– Да, да, – Оделян скривилась, как от зубной боли. – Хочешь рисковать – иди ты, мне без разницы. В конечном счете, не так важно, кто пойдет. Главное, окажут ли нам помощь или нет. Поверят ли? Армуты вот отчего-то сразу заподозрили в нас беглых.

– Армуты знают, что Доргейм поблизости. А приезжие купцы ничего не смыслят в наших делах. Тем более что я постараюсь быть убедительным, – почтительно ответил Чанг, между тем, как в груди у Спайки клокотало «не верьте ему, не верьте». Но блондин отчего-то не высказал вслух свои предостережения, а