Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Звучит не так уж и сложно, – улыбнулся клипсянин, – только вот насколько это реализуемо…

– Потренируемся? – с нескрываемым азартом предложил Единица. Очевидно, он ужасно скучал по боям и состязаниям. Вероятно, где-то в глубине души он тосковал по Доргейму. Бойцы чуть отошли от огня, разведенного Спайки, и встали друг напротив друга. На решительных, смелых лицах их отражались блики от костра. Как противник, Единица выглядел даже слишком внушительно, или же, как ему самому хотелось думать, авторитетно. Создавалось впечатление, что его невозможно победить в честном бою.

Юноши принялись тренироваться: по очереди Питбуль нападал то на одного, то на другого, и принимался душить. То ли из-за сковавшей все его тело усталости, то ли по каким другим причинам, но у Артура по-прежнему не получалось высвободиться из цепких лап Питбуля, сколь бы он ни старался. Юноша, задыхаясь от нехватки воздуха, беспомощно трепыхался в его руках, как выброшенная на берег рыба, не говоря уже о том, чтобы повалить наземь своего могучего соперника. После очередной бесплодной попытки он отошел в сторону, показывая тем самым, что не прочь немного отдохнуть. Артур принялся внимательно наблюдать за борющимися Уткеном и Питбулем: сперва не происходило ничего особенного, ибо низкорослый Уткен со стороны напоминал степного суслика, на свою беду попавшего в лапы кровожадного льва. Однако спустя несколько повторений ему удалось не только вырваться, но еще и оттолкнуть Питбуля так, что тот едва удержался на ногах. Это была поистине ошеломительная победа, которая поразила не только самого тренера, но еще и всех остальных. Разве только Оделян даже не посмотрела в их сторону.

– Потрясающе! – восхищенно воскликнул братец Пит, хлопнув по спине сияющего Четверку. – Из тебя выйдет славный боец!

Артур же с горькой досадой отвернулся от них и резко подошел к костру. Задумчиво глядя на догорающие ветви, клипсянину вдруг почудилось, будто его сердце также равномерно охватывается всепоглощающим огнем, имя которому страх. Хотя из-за чего, собственно, он так переполошился? Да, пусть ему самому не удалось в честном бою побороть Единицу, однако Четверка смог это сделать. Стоило ли искать в этом, малозначительном на первый взгляд, событии нечто предосудительное, что могло так сильно озаботить его в эту минуту? Клипсянин с мучительным напряжением вспоминал их совместные тренировки в Доргейме, а также и тот факт, что Уткен порой оказывался на редкость способным, несмотря на свою тщедушную комплекцию. Совершенно не к месту в памяти всплыл и Киль, подлый юнга, который, по словам Дианы, один тащил на себе Тода по бескрайней пустыне. Существа Желтого моря все же наделяют человека некоторыми небезынтересными способностями, но ведь он уже определил для себя, что Четверка не является Тенью?

Артур почувствовал, как на лбу у него выступили капельки пота; хотя, возможно, виной тому был сильный жар от огня. Бедному юноше представлялось, будто над всей его тревожной и полной опасностей жизнью, ни на секунду не исчезая, неотступно маячила главная тревога, подобно самому высокому бархану в пустыне, рядом с которым все остальные холмы казались ничтожными.

Неожиданно он ощутил на своем плече чью-то легкую руку – точно гусиное перышко коснулось его.

– Ты расстроился, что у тебя не получилось одолеть его? – виноватым голосом поинтересовался Уткен, словно искренне переживая за то, что сам он справился с поставленной задачей, в то время как его друг сплоховал.

– Не беда, еще пара тренировок, и у него тоже получится! – ободряюще прогромыхал Единица, чувствуя необыкновенный прилив сил после небольшой вечерней разминки.

Артур невольно чуть отстранился от друга; вновь он в сердце своем пережил странное отчуждение, граничащее почти с неприязнью.

– Но ты ведь не обиделся на меня, братишка? – обеспокоенно прошептал Уткен, понизив голос так, чтобы остальные не услышали и не подняли его на смех.

– Конечно, нет, что за ерунда? – отвечал Артур, внутренне содрогаясь от того, как холодно и равнодушно звучал его голос. Будто и не принадлежал ему вовсе, в самом деле. Уткен слабо качнул головой, но, казалось, его не особенно убедил подобный ответ.

Этой ночью клипсянин спал крайне беспокойно. Его зверски мучил голод, а голова его была полна неведомо какими тревогами. Впрочем, несмотря на частые пробуждения, он, на свою беду, все же не смог услышать разговор двух людей, продолживших сидеть у костра уже после всеобщего отбоя.

Чанг и Спайки по очереди подкидывали хворост и уныло переглядывались между собой.

– Как думаешь, Азор выживет? – тихо спросил вдруг Чанг, нарушив тягостное молчание, воцарившееся среди них.

– А шут его знает. Может, выкарабкается. Только меня это не особо волнует. Главное, чтобы я сам не помер раньше времени, а все остальное уже не имеет значения.

– Да уж такая подленькая душонка, как ты точно, всех нас переживет, – с некоторым презрением проговорил Чанг, не глядя на товарища.

– А ты, можно подумать, не подленький? – неожиданно оскорбился Спайки. Одно дело, когда ты сам признаешь себя далеким от идеала, и совсем другое – когда за тебя это делают другие, что во сто крат обиднее.

– Я – нет. Внутри меня есть одна штука, которая помогает мне правильно поступать по жизни, – с заметной гордостью проговорил Чанг. В его взоре и во всем болезненно-желтушном лице появилась какая-то едва уловимая одухотворенность, которая словно бы вознесла его над всеми иными «подленькими», по его мнению, людьми. Казалось, он в эту минуту, подобно гордому степному беркуту, воспарил над поляной, их невзрачной палаткой, равно как и над всеми остальными людьми, ощущая в сердце свою несомненную исключительность.

– И что же это за штука, братишка? – насмешливо, но не без любопытства поинтересовался Спайки.

– Гм, – многозначительно произнес Чанг, как бы не решаясь открыть своему ничтожному другу столь важный секрет. Но желание поумничать оказалось сильнее, поэтому он с гордостью вымолвил:

– Внутренний компас, вот что. Я умею с умом анализировать все происходящее вокруг меня и делать соответствующие выводы. На него-то я и равняюсь.

– На него? То есть на самого себя? – хмыкнул Спайки, с удивлением взглянув на приятеля.

– Ну, можно и так сказать.

– Если бы каждый в нашем отряде равнялся только на самого себя, то мы бы давно друг друга сожрали, как голодные волки.

– Не суди всех по себе.

– Я и не сужу, – огрызнулся Спайки. – Только вот считаю, Бунтарь хорошо придумал, что вступился за Азора. А ты при этом даже не пошевелился, чтобы спасти бедняге жизнь. Что же твой компас молчал в тот момент?

– Бунтарь – дурак, – желчно выплюнул Чанг, скривив тонкие губы в презрительной усмешке. – Он