Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

их отряде разительно поменялась. Оделян уже не шла первой, теперь она уныло плелась в конце и выглядела притом ужасно угрюмой: казалось, будто девушка искренне сожалеет, что им удалось безнаказанно уйти от армутских воинов. От нее было невозможно добиться ни единой реплики – как плохой, так и хорошей, что, впрочем, никого особенно не смущало, а даже напротив, несказанно радовало.

Спайки и Чанг теперь дружно тащили на себе больного Азора, проявляя чудеса неожиданного милосердия и человеколюбия, а Четверка с Артуром, отдохнувшие и приободрившиеся, отныне возглавляли их маленький отряд. По правую сторону от них, подобно мощной горе, которая вопреки законам природы обратилась в движение, брел Единица, груженный поклажей, как ездовая лошадь. Он пыхтел и сопел сильнее обычного, но при этом не сбавлял темпа, ибо ему очень уж хотелось идти непременно в ногу с Артуром.

Лучший боец Доргейма, тяжеловесный и неуклюжий, Питбуль являлся таковым не только в физическом плане; мысли его, казалось, тоже были громоздки, неповоротливы, обширны и нескладны. Сложные рассуждения редко посещали его голову, но в том не было его вины. Единица рано потерял родителей и воспитывался у дальних родственников, своих «благодетелей», которые почему-то с самого начала были свято убеждены, что мальчик трагически окончит жизнь в одной из тюрем Полидексы.

Возможно, немалую роль в этом стойком убеждении сыграла сама внешность ребенка, его размеры и формы, которые с детства отличались особой громоздкостью и свирепостью. Каждая шалость мальчика выглядела в глазах благочестивых родственников настоящим преступлением, за которое, разумеется, полагалось немедленное выдворение с дерева. Наперебой провозглашая про своего питомца негативные вещи, родственники, вероятно, хотели как лучше и желали в конечном итоге воспитать порядочного беруанца, однако в реальности вышло так, как они и предсказывали – мальчик поверил в несправедливые слова о себе и невольно воплотил их в своей жизни. Его называли преступником – и он, не задумываясь о последствиях, делал то, что обычно делают преступники. Дрался, подворовывал, сколотил вокруг себя шайку таких же несчастных и покинутых детей. В конце концов он добился того, что терпение благочестивых родственников лопнуло, и они отказались от него с такой же очаровательной легкостью, с какой несколько лет до этого приняли в свою семью, после чего юного разбойника сослали в Доргейм, где он до поры до времени чувствовал себя вполне неплохо и вольготно. Единице сложно давались науки, но, надо сказать, никто и не пытался помочь ему в освоении этого трудного дела. Таким образом, мальчик рос со стойким убеждением в своей никчемности и тупости. Единственная область, где он хоть как-то преуспевал – так это в боях, что подсказало ему закономерную мысль о том, что применение грубой силы и драки являются его настоящим призванием.

Впрочем, все вышесказанное не мешало мальчику втайне восхищаться другими, куда более способными и смекалистыми детьми. Его очаровывал незаурядный ум, как очаровывает ребенка красивая дорогая игрушка, для него в этот момент недоступная. Стоило ли удивляться тому, что он стал восхищаться находчивым клипсянином сразу, как только узнал, какую шутку тот с ним провернул. Уже тогда ему захотелось узнать новичка получше, возможно, даже подружиться с ним. Бедному юноше казалось, что Бунтарь сможет научить его тем качествам, которыми он сам не обладал. Когда Оделян предложила сбежать из Доргейма, Питбуль, немного поразмыслив, решил согласиться. В колонии он оставался бы прежним Единицей, грузным и неповоротливым тупицей, а ему от всего сердца захотелось стать другим. Громоздкий юноша еще пока плохо понимал, каким образом свершатся в нем столь желанные изменения, однако до сей поры он преданно шел за Артуром, страстно желая стать таким же. После великолепной проделки с армутами Питбуль и вовсе возвел своего обожаемого кумира на пьедестал.

Во время одной из вынужденных остановок юноша, ужасно робея и немного заикаясь от смущения, обратился к Артуру:

– Х-хочешь, я научу вас с Уткеном освобождаться из моего фирменного захвата? Не хочу, чтобы какой-нибудь безмозглый амбал, вроде меня, однажды застал тебя врасплох.

Спайки, услышав робкое предложение Единицы, громко и обидно фыркнул.

– Посмотрите только, как Пит переживает за нашего новичка! Прямо слеза пошла! Со мной ты что-то не особенно церемонился в Доргейме!

Братец Пит не удостоил задиру взглядом. Он выжидающе смотрел на Артура. Клипсянин пожал плечами; он, конечно, порядком устал. Однако умение защищать себя было весьма полезным качеством, особенно учитывая те ситуации, в которых ему в последнее время приходилось оказываться, поэтому, поразмыслив, он широко улыбнулся и дружелюбно заявил:

– Я буду рад, если научишь нас.

Братец Пит просиял и весь даже как-то выпрямился и расправился, как растение, политое дождем. Ему очень хотелось сделать что-то полезное для своего обожаемого друга, чтобы таким образом извиниться за неподобающее поведение в Доргейме.

– Обычно я нападаю сзади и сразу хватаю за шею – недаром ведь меня прозвали Питбулем, – с небывалой энергичностью в голосе начал новоиспеченный тренер.

– Теперь ты уже не Питбуль, а скорее морская свинка! – в сердцах воскликнул Чанг, которого, равно как и его приятеля Спайки, необычайно стала раздражать странная метаморфоза, произошедшая с Единицей. Над сердцем желтокожего юноши властвовало мрачное и гнетущее настроение: они уже давно шли, порядком измотались и потрепались, запасы сала подошли к концу, а до крупного города еще далеко! Чем они будут питаться? И долго ли еще Азор будет пребывать в беспамятстве?

Оделян, нахохлившись, будто злобный галчонок, сидела в стороне от остальных. Создавалось впечатление, что она не присутствует среди них физически, но пребывает в каком-то потустороннем мире, погруженная полностью в свои мысли и другую реальность.

– Я вряд ли вообще выберусь из захвата, – мрачно подытожил Четверка, хмуро взглянув на возвышающегося над ними Единицу. Тот же, однако, небрежно повел плечом, которое так натягивало тюремную робу, что казалось сплошным узлом из мышц.

– Выберешься. Надо только знать, как. Я нападаю стремительно и сразу начинаю давить на артерии. У противника совсем мало времени, чтобы освободиться. Первое, что надо сделать – повернуть голову в ту сторону, с которой я пытаюсь вас задушить. Так вы освободите свои дыхательные пути. Затем нужно прижать подбородок к груди и выскользнуть из захвата, согнув колени. Этот вариант особенно подходит для Уткена.

– Почему для меня? – удивился субтильный юноша.

– Тебе лучше будет не продолжать драку, а пуститься наутек от противника. Целее будешь. А вот для тебя, Артур, я предлагаю другой вариант. Шагни назад так, чтобы твоя стопа оказалась за моей. Чуть согни грудь вперед, а руками удерживай спереди мои руки. Затем резко развернись к своей ноге, которой ты шагнул назад