Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Мы уж думали, тебе крышка, Бунтарь. Одди предположила, что тебя искупают в болоте, я же был больше склонен к версии, что тебя подвесят на суку. А Четверка вообще уже готовился идти по вашему следу. Что же ты так пугаешь своего приятеля?

– Ваши версии слишком примитивны, – усмехнулся Артур.

– Ну не всем же быть такими смекалистыми, как ты, новичок.

– Мы уже не в Доргейме, и правила изменились. Мы должны держаться вместе, а не пререкаться по пустякам. В противном случае нам не выбраться.

– Вот как? Неужто ты у нас теперь главный?

Артур смерил Спайки презрительным взглядом.

– Чтобы принимать решения и нести за них ответственность, вовсе не обязательно быть главным. Но если тебе так хочется видеть меня в этом образе – пожалуйста.

– Ты слышала, Одди? Что он себе позволяет! – возмущенно воскликнул веснушчатый блондин, приподнимаясь на месте. Казалось, он был готов, подобно разъяренному петуху, наброситься на Артура, однако Единица предостерегающе поднял руку:

– Еще одно слово от тебя услышу, Спайк, накормлю лягушками. Мы в бегах, за нами наверняка уже послали собак. И без твоих криков тошно.

Блондин так удивился, что даже замер. Почему-то он был изначально убежден, что Питбуль на его стороне! Да и как могло быть иначе, когда Артур с Четверкой провернули над Единицей такую скверную шутку! Но, как выяснилось, самоуверенный новичок очень быстро переманивает других на свою сторону. С минуту простояв на месте с чрезвычайно глупым видом, Спайки вновь плюхнулся на пенек, служивший ему стулом.

– Наш Бунтарь всем по душе… И Джеху, и тебе, Пит. Забыл уже, как он тебя извиняться заставил перед всеми? Или так нравится унижаться? – злобно пробурчал он и уперся взглядом в огненные всполохи от костра.

– Вас, конечно, очень занятно слушать, щеночки, – вдруг подала голос Одди. – Но кое-что вы должны усвоить раз и навсегда: я главная, а вы мне подчиняетесь без ропота. Если же кто-то будет выступать против…

Артур толком не успел понять, что произошло: Одди молниеносно вытянула вперед ладонь, как будто прямо из центра которой вылетело смертоносное оружие – стальной нож с красивым изумрудом на рукояти. Нож лихо пронесся между Единицей и Артуром, чуть не задев обоих, и со свистом вонзился в дерево позади. Шокированные ребята замолчали, а Оделян победоносно улыбнулась.

– Я сражаюсь лучше любого из вас. Поэтому не советую оспаривать мое главенствующее положение.

Никто не высказался против, однако один факт был совершенно очевиден: вне Доргейма Оделян стала одной из них, не лучше и не хуже. За ней уже не стоял могущественный Дух, готовый немедленно покарать за любое неправильное действие. Здесь не было Джехара, главного пособника Одди, злых тюремщиков, мрачного зиндана, камер и кандалов. А в самом начале пути Артур, сам того не желая, показал остальным, что авторитет Одди не так уж и непререкаем. Поэтому, несмотря на зрелищное и весьма красноречивое представление, каждый затаил внутри себя нечто особенное, но лишь в одном злобном сердце это отчетливо походило на мятеж.

Спали они мало. Оделян несколько раз переворачивала песочные часы; Артур сквозь полуприкрытые ресницы следил за ее действиями. Прошло около часа. Недостаточно для тех, кто брел всю ночь по колено в грязи. Но оставаться было опасно, поэтому путники не роптали. К вечеру они благополучно покинули край топей и дошли до печально известного в Полидексе Разбойного тракта.

Это была довольно широкая грунтовая дорога, соединявшая Беру и Полидексу. По ней лениво перемещались длинные караваны, груженые всякими столичными товарами – сушеными короедами в сахаре, пахучим чаем Ваах-лаба, лекарствами из толченой древесной коры, одеждой, сшитой по последней беруанской моде. На тракте имелось несколько занятных постоялых дворов: для купцов – чтобы те смочили горло горячим ароматным кофе с корицей и закусили сладким шербетом, и для лошадей – чтобы те, в свою очередь, вдоволь напились родниковой воды и отдохнули от монотонного и совершенно бессмысленного для них продвижения. Однако знающие армуты не любили эту дорогу из-за отсутствия надлежащей охраны и большой вероятности оказаться жертвами нападения разбойников, каковых здесь промышляло немало. Одни трудятся, чтобы преуспеть, иные же предпочитают бесплатно пользоваться чужим трудом, прилагая к этому минимум усилий.

И если отряды головорезов и убийц еще остерегались нападать на большие караваны, то купцами-одиночками они вовсе не гнушались. (Поэтому, когда имелась возможность избежать ненадежного Разбойного тракта, купцы предпочитали ею обязательно воспользоваться.) Однако у маленького отряда доргеймцев, увы, альтернатив не было никаких. Они при всем желании не могли избежать коварной дороги, поскольку местность вокруг была слишком болотистой и непредсказуемой.

Когда беглецы, уставшие и голодные, подошли, наконец, к дороге, Оделян сурово посмотрела на своих спутников и сказала:

– Передвигаться будем ночью. Днем же прятаться в лесах. Я не доверяю этому пути.

Это была тяжелая новость, ибо они и так уже почти весь день шли. Неужели предстояло так же провести и ночь? Четверка, не сумев сдержать огорчения, застонал – он стер ноги до кровавых мозолей. Бедняге начало мерещиться, что он идет в деревянных колодках.

– Я больше не могу, – в какой-то момент прошептал он Артуру с плохо скрываемым отчаянием. – Если упаду прямо здесь, как думаешь, меня хватятся?

Уткен сказал так потому, что они шли последними и замыкали строй, а спины Оделян с остальными маячили где-то впереди.

– Надо идти, – сказал Артур с нажимом. – Одди права, если по пути встретятся охотники, то нам всем несдобровать. Хочешь, обопрись на меня.

Благородный юноша предложил это, хоть и сам уже едва переставлял ноги.

– Нет-нет, – живо возразил Уткен. – Тебе тоже нелегко. Я не хочу быть обузой.

– Кстати, я хотел вернуть тебе цепочку, – сказал тогда Артур. – Прости, что избегал тебя. Забавно, но почему-то я в какой-то момент стал больше слушать других, вместо того, чтобы прислушаться к самому себе. В глубине души я никогда не верил, что ты можешь оказаться Духом.

Четверка так удивился, что даже замер на месте.

– Кем-кем? Ду-хом? Но ты же сам придумал всю эту историю, чтобы одурачить громилу? Или мне показалось, что это была твоя идея? Неужели я был столь убедителен?

– Нет, думаю, тут дело во мне и моем страхе, – откровенно признался Артур. – Я боюсь Тени, понимаешь? Раньше не боялся. Теперь… Чем больше времени проходит с момента нашей последней встречи с ней, страх мой как будто возрастает. Не знаю, с чем конкретно это связано. И как бороться, я тоже не знаю. Даже одна малейшая вероятность того, что в тебе могла быть Тень, так вывела меня из равновесия, что я готов был разом