Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

Нужно пока быстро прикинуть, что мне вообще с телами делать и самой пещерой тоже? В самом недалеком будущем?

Не бросать же мертвые тела зверолюдов у всех на виду? Сам лаз мы с охотником камнями заложим по верху после того, как закончим здесь все дела, но совсем не так плотно, как это получилось у прислуги Падшего Бога. И что-то рассмотреть сквозь него будет можно после того, как оказавшиеся здесь люди камни сверху уберут, так что лучше все свидетельства пребывания здесь зверолюдов спрятать, причем, как можно дальше.

— А дальше здесь, это за следующим спуском в самой пещере получается? Или все же потом все тела в упокоище стащить? Ну, кто саму пещеру найдет и через завал переберется, тот и до упокоища дойдет точно в поисках сокровищ! — признаю я сам себе. — И никакие скелеты таких людей не отпугнут!

Сложное это довольно дело, скрыть появление и гибель тут десятка зверолюдов, ибо свое драгоценное время и силы на такую работу вообще лень тратить.

Проще всего все бросить и уехать с концами, конечно.

Так еще и козлы диковинные внизу нас ждут, тоже целых десять штук, на девяти зверолюды ехали и одного под перевозку припасов взяли с собой.

Пока самое главное — что пещеру со стороны вообще не видно. Требуется сюда специально подняться и под козырек залезть подальше, чтобы ее разглядеть. И если те же козлы тут останутся валяться дохлыми или даже живыми, то такие поиски окажутся неизбежными на самом деле…

Сейчас нужно, пока глаза зверолюда не присмотрелись к полутьме, выбить его из сознания и сразу же приглашать второго часового, который своим частым уханьем и рычанием демонстрирует полное непонимание ситуации.

Очень беспокоится за товарища, который явно приказ полученный от военного вождя нарушает и очень непонятно теперь себя ведет.

Их же тут оставил военный вождь ждать именно снаружи выхода своих соплеменников из пещеры, чтобы оказаться потом на все готовыми. Ну и еще присматривать сверху за всем, что вокруг происходит и сразу докладывать о появлении кого угодно начальству, ушедшему в пещеру по важным делам.

А напарник наплевал на приказ, полез внутрь и теперь там подозрительно затих, вообще не отвечает на вопросы и предупреждения своего товарища.

Хорошо, что рядовые нелюди не знакомы с моими возможностями хоть в какой-то минимальной степени. Все свои указания и планы я сообщаю Обращенным, и уже они доводят их остальным зверолюдам.

То есть сообщал уже. Больше ведь не требуется никак озадачивать людоящеров.

— Ну, затих сначала, а сейчас снова пошумит, — думаю я про себя, передавая обмякшее тело охотнику и показывая жестом, чтобы тот волок его подальше от входа.

Охотник вроде и тощенький мужичок, но тащит здоровую тушу, как трактор, явно на высоком адреналине, что все еще жив, когда толпа зверолюдов уже валяется в пещере.

Лук и стрелу прибираю сам, еще успеваю снять колчан с обмякшего тела. Ни к чему такое оружие хоть на несколько минут давать пленнику в руки, ведь неизвестно, до чего он за это время может додуматься.

И насколько метко готов стрелять из непривычного оружия, когда очень хочется жить?

Теперь, когда вся людоедская банда почти полностью перебита?

Лицо счастливого охотника нужно сейчас видеть, от полного восторга у него даже руки трясутся, когда внушающие ему неподдельный ужас зверолюды валяются теперь на полу пещеры без признаков жизни.

Явно, что я со своим фактическим управлением бандой нелюдей пугаю его гораздо меньше, чем пристальные взгляды моего бывшего окружения на него самого с заметно гастрономическими целями.

Звуки волочения или проползания первого часового снова возобновились, а второй нелюдь у входа в пещеру уже допустил свою личную смертельную ошибку.

За эти минуту-две он мог легко сбежать по склону настолько далеко, что даже не почувствовал бы моего ментального приказа.

— Мог бы, конечно, потом запрыгнуть на своего козла, если не удастся уговорить дозорного, и в одиночку скакать к берегу своей реки с печальным известием к племени, что вся экспедиция погибла. Но он этого еще не знает вообще, да и не узнает до самого своего конца. Еще у зверолюдов не принято спасаться бегством или как-то без приказа старшего оставлять свой пост. Довольно равнодушные они к смерти, своей или чужой, чурбаны бездушные.

В этом их сила и одновременно слабость.

А вот теперь уже поздно, под моим контролем он так же подходит поближе, нагибается и проползает в лаз, в лапах тоже лук и стрела, теперь я провожу его подальше. Уже перед крутым спуском вырубаю из сознания прямо перед вернувшимся обратно ко мне охотником.

Замечаю опасливые взгляды мужика на кинжале на поясе и выпавший из лап лук, ход мыслей охотника мне вполне понятен. С первого дозорного и всех остальных нелюдей он вполне уже мог позаимствовать тот же нож или кинжал на всякий случай.

— Ничего, это не проблема, — усмехаюсь я про себя и командую уже своим нормальным голосом этого черта тоже тащить вниз.

Опасаться или стесняться больше некого рядом.

— Собери со всех кинжалы и пояса, принеси и положи сюда. Возьми факел получше и пока занимайся обыском нелюдей, — командую я бывшему пленнику зверолюдов, а теперь уже только моему пленнику. — Дай-ка, я срежу у тебя с шеи рабский поводок!

Что пленник сразу же делает с большой радостью, доверчиво подставляет мне свою шею и вскоре оказывается без унизительного свидетельства своего рабства.

— Надо бы с ним поговорить о его судьбе, но пока не до этого. Да и что я могу ему предложить для спасения жизни — только уехать со мной навсегда из родных мест? Из-за такого выбора он все равно постарается просто сбежать от меня, — правильно понимаю я.

Деньги за будущее молчание нет смысла предлагать охотнику, народ тут сильно верующий во Всеединого Бога, а такое упокоище явно принадлежит его смертельному врагу, раз его те самые ужасающие зверолюды раскапывают.

Не хочу даже в самой малой доле рисковать, что Тварь может узнать о том, что тут нашла наша экспедиция.

И где находится само упокоище ее смертельного врага.

Сам забираю луки, распихиваю стрелы по колчанам и выношу все это добро под козырек, оставив в самом дальнем углу за камнями. Ни к чему видеть охотнику или вдруг прибежавшему к пещере дозорному, где тут свалено стрелковое оружие, опасное для меня. Луки и колчаны, оставленные нелюдями перед спуском в