Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

моей бабушки… настоящей бабушки. А потом меня не стало. Или, вернее сказать, не стало их? Нет, так тоже неправильно. Мы есть. И я, и мои родители, просто далеко друг от друга. Я уже не помнила их лиц, голосов, цвета волос, но я точно помнила ту любовь, которой они меня окружали.

С улыбкой на губах я и заснула, а проснулась от стука в дверь. Неохотно выпуталась из покрывала, прищурилась от яркого солнечного света и поспешила встретить гостей, на ходу натягивая платье.

За порогом стояла улыбающаяся старушка. Одна из тех, что приходили на днях за мазью от болей в суставах. Я ее узнала сразу, так что поздоровалась и пригласила войти, а сама двинулась к стеллажу. Пока искала глиняную баночку с мазью, остальные осматривала с какой-то гордостью – все мое, я все это сделала сама!

– Вот, пожалуйста, – повернулась я к старушке. – Колени, локти и плечи нужно мазать перед сном и заматывать эти места чистой тканью.

– И как быстро поможет? – Бабулька приняла из моих рук баночку, сняла тряпочку и заглянула внутрь. Поморщилась: полынь пахла отвратительно.

– Через неделю будете как новенькая! – заверила я ее, ничуть не сомневаясь в своих словах.

Довольная старушка заплатила мне целой корзинкой пирожков с капустой, на которые тут же положила глаз сонная Вероника. Босая дочка ждала в дверях, пока я провожу гостью, и уже потом утащила корзину на кухню.

Чудесные, еще теплые пирожки мы запивали молоком, которого оставалось всего полкружки. Нас это не печалило, ведь мы могли заваривать чай, которого у местных жителей не было. Правда, очень хотелось бы отыскать немного сахара, мы с Вероникой его любили.

Могла ли я вообще мечтать, что хоть один день у нас с дочерью будет только для нас двоих? Могла, конечно, но реальность диктовала свое. Не успели мы позавтракать и умыться, как покой наш был нарушен.

– Ой, хозяйка! – Женщина, лет пятидесяти, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, ввалилась в дом без стука. – Там это… Нюта… Нютка рожает! Помоги, а? Не разродится ведь, вот как есть!

Я так и застыла с расческой в руках. Вероника рисовала, лежа на коврике у незажженного камина, и тоже отвлеклась на гостью.

– Я не умею… Не умею, – замотала я головой. Нет, Герда меня такому не учила!

– Так ты ж единственная целительница, ну?! – Женщина затрясла руками, сложив ладони в умоляющем жесте. – Кто, кроме тебя-то? Дочка моя, она ж молодая совсем, не разродится! Худенькая, маленькая…

Со вздохом я отбросила расческу на столик. Вероника, поджав губки, кивнула мне – она понимала, что ребенку не место там, где кто-то рожает. И пусть она в свои семь лет не знала, как проходят роды, зато отлично знала, что дети появляются не из капусты.

Я быстро собрала в корзину то, что, по моему мнению, могло понадобиться для роженицы и ее дитя. С чердака принесла несколько пучков ромашки, ксилиуса, ориганны и корень финтуса. Все это нужно залить кипятком, остудить, а после искупать малыша в настое, чтобы он, едва появившись на свет, не подхватил никакую заразу.

В шкафах отыскала острые ножницы, чтобы было чем перерезать пуповину. Обработать их не составит труда – в каждом доме есть спиртное, а если его и не будет, то настой, в котором надо купать малыша, точно подойдет. Здесь же, в ящике, нашелся моток шелковых ниток, его я тоже бросила в корзину.

Правда, вероятность того, что малыш может вовсе не родиться, была очень и очень высокой. Сама я, когда рожала, в какой-то момент оказалась на грани смерти, и только сосед Савара, бывший лекарь, которого пару лет назад выгнали из лекарского центра за пьянство, оказался единственным, кто смог помочь.

Глава 15

Паника подстегивала меня, и я бежала впереди, направляемая отстающей матерью роженицы. Женщина запыхалась, едва мы покинули двор моего дома, и теперь с трудом могла поспевать за мной.

Герда не учила меня принимать роды, но я помнила, как помогали моей дочке появиться на свет. И все, что говорил лекарь, я запоминала и даже наблюдала за всеми его действиями до тех пор, пока Веронику не унесли купать. Потом я потеряла сознание, но самое главное все же успела увидеть.

Уже у ворот дома Нюты я услышала страшный крик. Девушка не сдерживалась, ей было больно, да оно и понятно. Разве можно не проронить ни звука, когда тебя изнутри словно ломают на части?

– Два часа уже так. – Меня нагнала мать роженицы. Ярина, так она мне представилась. – Мы сначала думали, сама разродится, но время шло, а она все никак…

Входная дверь распахнулась, и на пороге появился бледный, как привидение, худощавый мужчина. Ошалевшим взглядом встретил меня, кивнул, здороваясь, и махнул на дверь в комнату.

– Потрик! – Испуганный визг девушки заставил вздрогнуть всех.

– Я… не могу там… – промямлил мужчина, становясь еще бледнее. – Ребенок… он…

– Мужчины, – вздохнула я, с нежностью вспомнив, как Савар грохнулся в обморок, когда на минутку заглянул в комнату, где рожала я. – Потрик, нагрей таз воды, срочно!

– Уже есть! – Ярина бросилась на кухню. – Потрик, помоги, ну!

Пока хозяева делали настой из трав, я осматривала Нюту. Просила ее правильно дышать, считала вслух, после заставляла тужиться. Нюта выбилась из сил. Темные волосы прилипли к щекам и лбу, насквозь мокрая ночная сорочка сползла с плеч, на теле блестели капли пота. В усталом взгляде читалось отчаяние и страх.

– Помо… гите, – всхлипнула девушка и вновь закричала.

Я на миг растерялась, увидев головку малыша. Но быстро взяла себя в руки, отключила эмоции и, как мне показалось, достаточно профессионально помогла родиться мальчику. Шелковая нить пригодилась, чтобы перетянуть пуповину, обработанными спиртом ножницами я перерезала ее, и крохотный малыш сразу же попал в руки бабушки. Ярина предварительно обработала руки настоем трав, так что можно было не бояться заразы.

Уже спустя некоторое время чистый мальчик покоился на груди плачущей от счастья Нюты. Девушка благодарила меня, утирая слезы, а муж ее, Потрик, почти без сознания привалился к стене.

– Я такого насмотрелся… – просипел он, отпивая из кружки, в которой дезинфицировали ножницы. Закашлялся, поморщился. – Нютка, любовь моя, я больше никогда не скажу, что бабам живется проще!

Я потихоньку ретировалась на улицу, с наслаждением вдохнула прогретый солнцем воздух и расслабилась. Маленький Йонас родился легко, теперь только оставалось наблюдать за ним и за молодой мамой несколько дней, и если все будет хорошо, то я могу и в дальнейшем помогать роженицам.

– Алена!

Я поморгала, оглянулась. Роберта не было видно из-за слепящего солнца, но голос его я узнала. Мужчина стоял на дороге, в подвернутых до колен брюках, без рубашки. В одной руке он держал