Ищущий свет - Е. Юань

Опьяненный недавним очищением, Адар даже не помыслил уклониться. Гротескные наросты на его лице тут же начали с тошнотворным треском лопаться, источая гной, а затем стремительно бледнеть, съеживаться и таять. В финале от этого уродства не осталось даже самого крошечного, едва заметного шрама.

Прочитав в ошарашенных взглядах соратников кристально ясный вердикт своим метаморфозам, Адар робко, с деревянной заторможенностью вскинул правую руку. Бедолага принялся лихорадочно ощупывать собственное лицо — сверху вниз, снизу вверх, раз за разом, не веря самому себе.

В процессе этого судорожного самокопания он с ошеломлением констатировал: его тело так и пышет первобытным здоровьем, превосходя даже ту пиковую форму, что он имел на заре своей юности.

Клейн благоразумно не стал задерживать на нем взор. Шагнув в сторону, сыщик пустил в ход «Трость Жизни», начав методично, одного за другим исцелять остальных аборигенов.

Имея перед глазами столь железобетонный пример Адара, Син вкупе с остальными, пускай и не ослабляя параноидальной бдительности, всё же покорно приняли касание артефакта. И в следующую же секунду, захлестнутые непередаваемой, пьянящей эйфорией, они обрели подлинное перерождение.

Двое особо впечатлительных мутантов и вовсе не выдержали, залившись горючими, искренними слезами.

«Какая досада, что врожденные уродства этой дряни не по зубам… Ментальные травмы и психические отклонения она латает исправно, а вот въевшиеся в подкорку семена безумия выжечь не в силах…» — Клейн плавно отдернул правую руку, позволив исторической проекции «Трости Жизни» бесследно растаять в воздухе.

Вернувшись на исходную позицию, юноша круто развернулся. Устремив тяжелый взгляд на кучку исцеленных аборигенов, он изрек:

— Я ступил на эти земли отнюдь не ради того, чтобы сеять смерть и разрушение. Моя миссия — нести сияние моего Владыки, даруя свет и спасительное тепло. Ступайте обратно и передайте своему Вождю: я буду ждать его здесь. Если он соизволит наладить мосты, пусть явится лично.

Выпытывать у этих бедолаг координаты их полиса сыщик благоразумно не стал, равно как и не помышлял вламываться туда без приглашения. Подобный наглый финт почти стопроцентно взвинтил бы их паранойю и глухое сопротивление до небес.

А посему изящно спихнуть бразды правления в их руки было самым прагматичным и безупречным ходом.

Адар, Син и остальные охотники к этому моменту уже пребывали в полнейшем, глухом ступоре от тех паранормальных фокусов, что виртуозно выкидывал этот миссионер Герман Воробей, играючи выуживая из пустоты диковинные реликвии. Им всё отчетливее казалось, что они воочию лицезрят подлинное божественное нисхождение. Тем более, что они уже приняли крещение благодатным светом, выковав себе тела, чей тонус не просто вернулся к эталону, но и на голову превзошел его.

— … Добро, — спустя несколько долгих, звенящих секунд выдавил из себя Адар.

Но стоило им лишь развернуться, намереваясь взять курс обратно на Лунный Город, как в самых непроглядных недрах мрака затеплились крошечные искры пламени. Эти огни стремительно, пугающе быстро приближались.

В авангарде шел старец, наглухо закутанный в шкуру темно-бурого зверя. Его седые как лунь, всклокоченные волосы небрежно спадали на плечи, а лицо избороздили глубокие, словно высеченные в камне, морщины.

— Великий Жрец… — едва разглядев подошедшего, на чистых инстинктах выпалила Син.

Этим старцем оказался не кто иной, как Великий Жрец Лунного Города, Ним.

В кильватере Нима плотным строем шагали Рус вкупе с теми следопытами, что благоразумно отступили в полис заранее. Компанию им составляла еще парочка-тройка Потусторонних из весьма солидных эшелонов.

Ним отвесил Адару, Син и остальным едва уловимый кивок. Уверенно прошествовав в самый авангард процессии, старец устремил пронзительный взгляд на незнакомца, величающего себя миссионером Германом Воробьем. Скрестив руки на груди, он учтиво, с достоинством поклонился:

— Многоуважаемый гость, мое имя — Ним, я служу Великим Жрецом Лунного Города. В седую древность этот полис безраздельно принадлежал расе вампиров, однако та цивилизация была безжалостно стерта с лица земли, навсегда канув в небытие. Позже, повинуясь воле великого бога Солнца, Владыки-Творца всего сущего, наши предки перебрались в эти края. Нам было велено нести недреманную вахту у этой серо-белой мглы и раз за разом прощупывать её на прочность. И даже когда на земли пало леденящее проклятие, а небеса оглохли к нашим мольбам, мы ни на йоту не отступились от своего священного долга. С тех самых пор и по сей день минуло ровно три тысячи семьсот двадцать два года.

Глава 1213 Неизменная мгла

«Три тысячи семьсот двадцать два года… Выходит, их и впрямь отрядили сюда нести дозор еще при жизни Древнего бога Солнца…» — опираясь на пример Города Серебра, стоически продержавшегося во мраке более двух тысячелетий, Клейн без труда удостоверился в правдивости слов Великого Жреца Лунного Города Нима.

Едва уловимо кивнув, юноша поинтересовался:

— Вы несете здесь вахту, дабы предотвратить некую непредвиденную мутацию этой мглы?

Великий Жрец Лунного Города Ним, закутанный в темно-бурые звериные шкуры, отрицательно покачал головой:

— Господь ниспослал нам Свой оракул: денно и нощно нести дозор и следить, не выйдет ли кто-нибудь из этого тумана.

«Выйдет из тумана… Неужто Древний бог Солнца предвидел, что оттуда кто-то явится? Если в недрах этой пелены или же по ту её сторону и впрямь скрывается Западный континент, означает ли это, что там уцелела жизнь и цивилизация?» — сердце Клейна тревожно и сладостно екнуло от невыразимого волнения, однако следом в его рассудок железобетонно впечатался иной факт:

Родной отец Амона, Второй Творец — даже Ему было не по зубам распахнуть эту серо-белую преграду, отчего и пришлось отрядить сюда стражу!

«Выходит, пробить этот незримый барьер можно лишь при помощи какого-то специфического метода? Хм, господин „Повешенный“ обмолвился, что „Королева Бедствий“ Кохинем заикалась о некоем заклинании или пароле, да еще и при условии, что Западный континент вновь явит себя миру…» — Клейн, смерив взглядом испещренное глубокими морщинами лицо Великого Жреца, с ледяной невозмутимостью произнес:

— Сдается мне, вас уже успели со мной познакомить. Я — миссионер, и ступил на эти земли, дабы нести свет моего Владыки.

Ним сохранил абсолютное спокойствие. Вперив в Клейна взор своих пепельно-серых, под стать седым волосам, глаз, он спросил:

— Ваше превосходительство, кому именно из божеств вы бьете поклоны?

Сыщик на чистых инстинктах порывался ответить без утайки, однако, памятуя о своей личине миссионера, титаническим усилием воли подавил жгучий стыд. Пустив в ход таланты «Клоуна», он виртуозно перекроил лицевые мышцы, нацепив маску фанатичного благоговения:

— Позвольте мне возвестить вам о моем Господе, спасителе этих проклятых земель, великом господине «Шуте»…