Ищущий свет - Е. Юань

class="p1">«Шут»… Ним, Адар вкупе с остальными следопытами опешили, решительно не ожидая услышать подобный титул. На долю секунды он показался им до одури диковинным и странным, но уже в следующее мгновение они бессознательно уловили в нем какую-то непостижимую, бездонную философскую глубину.

Впрочем, в финале их внимание намертво приковала к себе иная фраза:

«Спаситель этих проклятых земель».

Великий Жрец не удержался и искоса мазнул взглядом по Адару с товарищами, цепко сканируя их так и лучащиеся здоровьем лица.

Будучи полубогом четвертой Последовательности, старец кристально ясно осознавал: это железобетонный признак того, что годами копившаяся в их плоти скверна и токсины были ювелирно, без остатка выжжены. Ко всему прочему, бойцы охотничьего звена явно прошли через исцеление высочайшего калибра. Не воспитывай он эту молодежь у себя на глазах и не помни, как они выглядели до гротескных мутаций, ни за какие коврижки не признал бы в них нынче уроженцев Лунного Города.

Перехватив этот взор, Адар торопливо, с бьющим через край волнением выпалил:

— Господин Воробей вымолил божественную благодать и спас нас!

— Истинно так, мы узрели свет! Нас окатило живительным теплом! — поспешно подхватила лишенная носа Син.

Пройдя через недавнее крещение светом, девушка, сама того не ведая, уже успела проникнуться искренним трепетом и верой в того самого Владыку, о котором вещал Герман Воробей.

На фоне Создателя, что наглухо оглох к их мольбам и веками равнодушно взирал на кровавые мытарства Лунного Города, эта сущность куда больше походила на подлинное божество!

Рус вкупе со вторым гонцом, отряженным в полис за подмогой, пожирали соратников алчными взглядами. Их души разрывались от щемящей зависти и жгучей жажды обрести такое же чудесное перерождение.

Ним отвел глаза и вновь устремил тяжелый взгляд на облаченного в диковинный плащ и цилиндр Германа Воробья:

— Стало быть, великий господин «Шут» — это божество извне этого мира… нет, из-за пределов этих проклятых земель?

Клейн торжественно, с расстановкой кивнул:

— Именно так.

— Но как же… как же великий бог Солнца, Создатель всего сущего? — старец на долю секунды замялся, но всё же не удержался и озвучил ту самую загадку, что до смерти грызла его душу.

Сыщик виртуозно сменил интонацию, примерив на себя маску прожженного пророка-шарлатана:

— Короли вероломно предали Его. Кровь, ярость, скверна и непроглядные тени затопили эти земли, обрушив на мир эпоху первобытных бедствий.

Зрачки Нима инстинктивно расширились, словно он отчаянно силился впитать побольше света, дабы разглядеть подлинную изнанку мироздания.

Титаническим усилием воли подавляя бушующий внутри ураган, он сдавленно, с натугой выдавил:

— Вы клоните к тому, что Господь из-за этого… из-за этого пал?

— Он не просто пал. Его плоть и кровь были безжалостно растерзаны и пожраны предателями, отчего эти земли и оказались наглухо скованы проклятием, — благоразумно пользуясь тем, что в «Земле, покинутой богами» всевидящие очи истинных божеств слепы, Клейн рубанул эту крамолу с леденящей прямотой.

Юноша умышленно не стал выносить братьев Амон за скобки, смешав Их в одну кучу с остальной шестеркой Королей Ангелов. Он твердо вознамерился вбить в подкорку обитателям Лунного Города железобетонную догму: все до единого Короли Ангелов — гнусные предатели. Благодаря этому финту Амон в будущем уже ни за какие коврижки не сможет их одурачить.

— За эти долгие полгода изматывающих марш-бросков и всевозможных экспериментов Клейн кристально ясно уяснил: «Земля, покинутая богами» действительно находится под глухой печатью. Её наглухо отсекло от внешнего мира со всех немыслимых флангов. Призрачные мосты в реальность пролегали лишь через врата «Двора Короля Гигантов» либо через заоблачные сущности калибра «Замка Истока». А посему, пусти он здесь в ход «Звездный Жезл», артефакт позволил бы ему катапультироваться исключительно в пределах этих пустошей, напрочь лишив возможности перенестись в те внешние декорации, что он выстраивал в уме.

Ко всему прочему, местная аура безжалостно глушила и давила даже исторические фантомы «Шкатулки Былых Времен». Стоило сыщику лишь успешно выудить проекцию из пор истории, как окружающая среда тут же пожирала её без остатка, сводя пользу от реликвии к абсолютному нулю.

Этот факт заставил его всерьез заподозрить, что хтоническая мощь третьего яруса «Шкатулки Былых Времен» несет в себе фатальную угрозу даже для истинных божеств — и в частности, для самого «Истинного Творца».

Внимая этим леденящим откровениям Германа Воробья, Великий Жрец Нима слегка покачнулся, а его испещренное морщинами лицо вмиг налилось мертвенно-пепельной серостью.

Следопыты за его спиной тоже изменились в лицах, словно схлопотав сокрушительный удар обухом по голове. Кое-кто из них и вовсе замер в жалком шаге от потери контроля.

Узрев эту картину, Клейн без промедлений сделал хватательное движение, выдернув из пустоты «Трость Жизни». Повинуясь волевому импульсу, артефакт рассек воздух и ювелирно ткнул набалдашником прямиком в мутирующих бедолаг.

Признаки фатального срыва мгновенно растаяли, однако лбы охотников покрылись крупной испариной, будто они только что чудом выкарабкались после тяжелейшей лихорадки.

Едва Клейн оборвал поддержку исторической проекции, и «Трость Жизни» бесследно испарилась, бойцы Лунного Города наконец-то вынырнули из пучины этого леденящего кошмара. Кто-то застыл в глухом недоумении, наотрез отказываясь верить в крах своих богов; кто-то не выдержал и тихо, надрывно зарыдал; а иные обратили полные слепой, отчаянной мольбы взоры на Германа Воробья, цепляясь за него как за последнюю спасительную соломинку.

Великий Жрец Ним невесть когда успел смежить веки. Спустя пару-тройку секунд он распахнул глаза и, устремив тяжелый взгляд на Германа Воробья, произнес:

— О чем еще вы желали спросить?

За эту жалкую неполную минуту старец, казалось, постарел на добрый десяток, а то и два лет. От его сгорбленной фигуры за версту веяло беспросветным тленом и увяданием, вот только это была отнюдь не тотальная, глухая безысходность. Он походил на прогнивший пень, в недрах которого уже начали пробиваться ростки новой, бьющей ключом жизни.

Клейн повернулся вполоборота и, небрежно взмахнув керосиновой лампой в сторону застывшей серо-белой мглы, спросил:

— Как давно вы начали штурмовать этот барьер? И удалось ли выудить хоть какие-то зацепки?

Великий Жрец Ним ответил с обезоруживающей откровенностью:

— В седую древность Господь ниспослал нам оракул: неся здесь дозор, мы были обязаны день за днем ломать голову над тем, как просочиться сквозь этот туман.

— Когда же наши земли наглухо сковало проклятием, мы превратили эту мглу в путеводную звезду, отчаянно надеясь нащупать там выход. Увы, все наши титанические потуги оборачивались глухим фиаско — к каким бы уловкам мы ни прибегали, этот застывший барьер так и не выказал ни малейшей реакции…

На этом слове Ним внезапно замялся:

— Впрочем, реакция всё же была, вот только совершенно не та,