Повелитель бурь - Е. Юань

Он наконец-то разделался с составлением дотошных досье почти на пять тысяч обитателей марионеточного полиса, да и багаж соответствующих знаний был усвоен практически до самого дна.

'Я словно режиссирую какой-то монументальный, грандиозный блокбастер. Причем я здесь и швец, и жнец, и на дуде игрец: сценарист, осветитель, реквизитор, гример, да еще и сам отыгрываю весь актерский состав до единого человека… Нырнув в этот ритуал с головой, я реально балансирую на самом лезвии бритвы перед потерей контроля. Один неверный шаг — и рассудок с оглушительным треском расколется на мириады личностей, утянув меня в бездну первобытного безумия… Какое счастье, что у меня в рукаве припрятан воистину блестящий мозгоправ…

Хм, когда полис марионеток заживет своей жизнью, мне кровь из носу надлежит держать ухо востро с одним нюансом: пускай я сам по себе и являюсь учтивым, воспитанным джентльменом, в заурядном городке правит бал именно простой люд. А значит, их говор и повадки неминуемо будут отдавать грубой, неоттесанной простотой… Придется наступить на горло собственной песне и напрочь забыть про изысканные манеры во время отыгрыша, иначе этот психологический барьер пустит весь спектакль под откос…' — беззвучно сетуя на свою долю, Клейн позволил окружающим его клонам осыпаться роем судорожно извивающихся «Червей Духа», дабы те один за другим послушно ввинтились обратно в его плоть.

Разумеется, он отозвал далеко не всех. Один из «Клейнов» так и остался сидеть в прежней позе, изготовившись нести бессменную вахту в «Замке Истока».

В следующую же секунду подлинное тело юноши благополучно низвергнулось обратно в материальную реальность. Хищным жестом зачерпнув историческую мглу, сыщик выудил оттуда «Ползучий голод» и натянул жуткую перчатку на левую ладонь.

Вслед за этим он пустил в ход «Телепортацию», перемахнув прямиком на один из безымянных островков, затерявшихся на просторах Бушующего моря, вдали от любых изведанных, безопасных фарватеров.

Эту декорацию для грядущего «спектакля» он облюбовал загодя.

Клочок суши испокон веков находился под глухим колпаком свирепых штормов. Человеком здесь и не пахло — взору представали лишь бескрайние, густые лесные дебри да копошащаяся в них дикая фауна.

Клейн цепким взором окинул округу и, выбрав подходящую, просторную прогалину, прижал правую руку к левой стороне груди, истово вознося мольбу:

«Отчаянно жажду, дабы на этом месте возвышался полис, пригодный для комфортного проживания пяти тысяч человек».

Едва последний слог слетел с его губ, Клейн плавно вскинул правую руку и издал звонкий щелчок пальцами.

В ту же долю секунды бугристая почва под ногами выровнялась до идеальной гладкости, а подступающая лесная чаща словно по мановению волшебной палочки «отшатнулась» далеко назад, щедро одарив строителя колоссальными объемами древесины, камня и грунта.

Синхронно с этим прямо из-под земли, словно грибы после дождя, начали стремительно вырастать остовы зданий. Дома, вылепленные из добротного камня и дерева, не превышали четырех этажей в высоту, а их архитектура дышала тем самым узнаваемым колоритом залива Диси, что в Королевстве Лоэн.

Не успел сыщик и глазом моргнуть, как целый полис обрел кристальную плотность: жилые кварталы, библиотека, полицейский участок, телеграф, ратуша, скромная лечебница, кондитерская фабрика, водонапорная станция, газовая компания, железнодорожный вокзал с паутиной путей и даже раскинувшиеся за городской чертой плантации. Грунтовые дороги укрылись безупречным панцирем из цемента и каменной брусчатки.

И под самый занавес, аккурат подле главной площади в самом сердце города, из земной тверди вырвалась монументальная церковь с острым шпилем, гордо устремившимся в небеса.

Это было не что иное, как святилище «Богини Вечной Ночи» — деталь, кровь из носу необходимая для железобетонной достоверности выдуманной легенды города.

«Отчаянно жажду, дабы на этом острове обустроилась глубоководная гавань», — Клейн и не думал останавливаться, загадывая самому себе очередное заветное желание.

Щелк!

Юноша вновь звонко щелкнул пальцами, играючи воплотив собственный каприз в реальность.

В каких-то трех километрах от городской черты с пугающей скоростью вырисовался компактный портовый узел: пара пирсов, пяток пакгаузов, непритязательная прибрежная ночлежка, захудалый трактир, портовый полицейский околоток, прокуренный бар, сигнальный маяк и даже казарма для береговой охраны…

«Отчаянно жажду, дабы полис и гавань связывали безупречные транспортные артерии», — Клейн озвучил свое третье желание.

Следом он плавно вскинул правую руку и выдал очередной звонкий щелчок.

Широкий цементный тракт вкупе с грузовой железнодорожной веткой вмиг пронзили пустошь, намертво стянув город и портовую зону воедино.

В прагматичной картине мира Клейна портовый сегмент предназначался исключительно для приема залетных моряков, в то время как сам полис брал на себя роль тихой гавани для чужаков с Северного и Южного континентов.

Окинув этот безжизненный, звенящий пустотой город взглядом, полным неподдельного восхищения, Клейн привычно поправил поля своего цилиндра. Оседлав «Телепортацию», он перемахнул прямиком к муниципальной площади и размеренным шагом ступил под своды того самого храма, который он самолично окрестил собором Святой Арианны.

Парадные монументальные врата святилища зияли настежь, обнажая клубящийся внутри непроницаемый полумрак.

Спустя какое-то неопределенное время на пороге вырисовались три человеческих силуэта. То были щеголяющий строгим костюмом с галстуком-бабочкой джентльмен лет тридцати, женщина с донельзя заурядной, но дышащей кротостью внешностью и пухлый малец, выряженный как крошечный аристократ.

Дама сделала пару натужных, слегка деревянных шагов, судорожно размяла затекшую шею, после чего расплылась в теплой улыбке и обеими руками ласково обвила локоть своего спутника.

Мужчина, на чьем лице тоже играла легкая, безмятежная усмешка, покорно позволил спутнице опереться на себя, а свободной правой рукой бережно стиснул ладошку мальчугана.

Карапуз резво запрыгал вприпрыжку, всем своим видом излучая бьющую через край, первобытную детскую энергию.

Поначалу их движения отдавали пугающей, марионеточной дерганностью, однако с каждым новым шагом в них вливалась грация и плавность, и эта образцовая, дышащая семейной идиллией троица благополучно миновала площадь.

Едва они скрылись из виду, как из недр собора Святой Арианны хлынул неиссякаемый людской поток. Из полумрака выныривали легавые, чумазые механики, клерки газовой конторы, пузатые повара, убеленные сединами старики и кутающиеся в рванье крестьяне…

В течение всего последующего часа этот храм Ночи уподобился бездонному рогу изобилия, бесперебойно исторгая из себя горожан. Они суетливо разбредались по соседним улочкам, спеша по своим делам и скрываясь за дверьми разношерстных построек, либо же вальяжно оседали на площади, любуясь пейзажем, в котором так недоставало привычных голубиных стай.

Эта немыслимая орава уже давно пробила любые архитектурные лимиты вместимости собора, вот только людской ручеек и не думал иссякать, словно портал святилища был наглухо спаян с каким-то иным, густонаселенным мегаполисом.

Лишь спустя добрую четверть часа у парадных врат наконец-то воцарилось долгожданное спокойствие. Зато