Повелитель бурь - Е. Юань

«Воистину, божественное чудо…» — эта мысль ослепительной вспышкой озарила умы обывателей Лунного Города.

Тем временем в Новом Городе Серебра, что был связан с их полисом дорогами, Уэйт Силмон сотоварищи точно так же вперили свои тяжелые взгляды в манящую даль, обозревая горизонт со стороны Байама.

Колокольный набат доносился именно оттуда.

— Хвала господину «Шуту»! — синхронно, едва слышным шепотом выдохнули они, благоговейно прижав правые ладони к левой стороне груди.

В самом же Байаме заливающиеся слезами Борн и Бадер торопливо развернулись. Встав лицом к улице Филлипс, прямиком к возвышающемуся там храму господина «Шута», они с истовой признательностью и трепетом внимали этому священному звону, нисходящему словно с самих небес.

А вот восседающий над серой мглой «Шут» Клейн впал в легкий ступор, густо замешанный на искреннем недоумении.

Этот внезапно громыхнувший колокольный звон напрочь выбивался из загодя выкованного им плана.

Юноша молниеносно устремил всевидящий взор на храм Шута, что высился по адресу улица Филлипс, шестнадцать.

В ту же самую долю секунды, оседлав пульсирующую световую точку молитвы, он воочию узрел примыкающую к собору монументальную колокольню. На самом её шпиле застыл молодой мужчина, облаченный в классическую черную мантию и щеголяющий остроконечной мягкой шляпой.

Этот незваный гость, намертво сжимая в руке черный язык колокола, размеренно, удар за ударом раскачивал медь.

Словно нутром почуяв направленный с заоблачных высот взгляд, юноша замер. Слегка вскинув голову, он изящным, издевательским жестом поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу.

Синхронно с этим лукавая усмешка на его губах растянулась еще шире, превратившись в гротескный, откровенно садистский оскал.

«…» Клейн едва не разразился отборной матерщиной.

В этот звенящий миг в его взоре читалась нескрываемая, глухая оторопь. Юноша решительно не брал в толк, с какой стати этот «Ангел Времени» Амон вынырнул из ниоткуда, да еще и с такой показушной серьезностью вызвался бить в колокол его собственного храма.

Положа руку на сердце, Клейн загодя подстелил соломку и морально приготовился к возможному явлению Амона вкупе с Заратулом. Как-никак, обитателей Города Серебра и Лунного Города было слишком много, чтобы виртуозно и без шума растворить их в обществе внешнего мира.

Иными словами, факт прибытия этих бедолаг почти стопроцентно долетит до ушей великих Церквей и тайных лож. В таком раскладе, будь проповеди открытыми или загнанными в глухое подполье, ход событий это ни на йоту не перекроило бы. А посему Клейн благоразумно дал молчаливое добро на то, чтобы Город Серебра с помпой развернул миссионерскую экспансию во славу «Шута». Это позволяло ему сколотить монолитный фундамент из якорей для грядущего прорыва на первую Последовательность.

Опираясь на эту железобетонную логику, он был во всеоружии готов встретить Заратула, Амона и прочих сокрытых во мраке врагов прямо в Байаме. Да что там, он даже втайне спал и видел, чтобы они клюнули на наживку и сунулись сюда:

Окопавшись здесь, Клейн, козыряющий статусом и заоблачной мощью Короля Ангелов в чертогах «Замка Истока», мог бы на полную катушку развернуть свое абсолютное преимущество на домашнем поле. Да и в закромах Города Серебра пылились Запечатанные артефакты нулевого класса, так что у них с лихвой хватило бы силенок дать жесткий отпор Амону и стереть в порошок Заратула.

На фоне перспективы внезапно нарваться подлинным телом на параноидально подготовленную засаду в каких-нибудь иных краях, или же засветиться при попытке вылепить полис из марионеток, этот вариант был безоговорочно, на голову выигрышнее.

И всё же, нынешняя клоунада Амона вводила Клейна в абсолютное, свинцовое недоумение. Он так и не смог раскусить, какую именно дьявольскую цель преследует этот «Бог Обмана».

…………

Улица Филлипс, шестнадцать. В недрах храма Шута.

Несущий здесь свою вахту архиепископ и старейшина «Совета Шести» Города Серебра, Деррик Берг, с таким же нескрываемым ошеломлением вскинул взгляд на увенчанные цветными витражами высокие окна.

Сквозь цветные стекла щедро лились ослепительные солнечные лучи. Купаясь в этом свете, Деррик виртуозно выудил из него кристально ясные картины:

Черный язык колокола глухо опустился, а раскачивающаяся медь медленно замерла.

«Я ведь не отдавал приказа бить в колокол…» — брови Деррика в тот же миг сурово сошлись на переносице.

Будучи выходцем из Города Серебра и матерым полубогом стези «Солнца», он козырял поистине параноидальным чутьем на любую паранормальную чертовщину. Юноша безошибочно констатировал: здесь железобетонно пахнет керосином.

Вот только этот диковинный набат так и не обернулся ни единым леденящим форс-мажором. Если вынести за скобки саму абсурдность ситуации, округа дышала первозданным, абсолютным покоем.

Деррик, не теряя ни секунды, пустил в ход таланты «Неомраченного», дотошно прощупывая всё вокруг, а параллельно лихорадочно прикидывал, не таит ли этот звон в себе какую-нибудь оккультную, сокрытую угрозу.

Безжалостно отметая одну дерзкую догадку за другой, он внезапно воскресил в памяти те самые догматы из Священного Писания Шута, что загодя скроил Город Серебра.

На его страницах черным по белому был вписан пассаж про колокольный звон!

И служил он исключительно для того, чтобы обрисовать мистические узы между «Ангелом Времени» Амоном и господином «Шутом», железобетонно высекая Его подлинный статус в иерархии.

Положа руку на сердце, Деррик на дух не переносил этот фрагмент и был категорически против его включения. Пареньку было доподлинно ведомо, что «Богохульник» Амон ни за какие коврижки не числится в благословенных господина «Шута». Более того, мосты между Ними отродясь не были наведены, а сами Они и вовсе находились в состоянии глухой, фатальной вражды.

Однако та самая паутина лжи, которую он виртуозно сплел ранее, заставила остальных старейшин «Совета Шести» безоговорочно уверовать: «Ангел Времени» Амон — это божественный оракул, отряженный самим господином «Шутом», дабы пролить первозданный свет на изгнанников в «Земле, покинутой богами». И лишь благодаря тому, что Он благополучно «паразитировал» на Деррике, маховик судьбы раскрутился, обрушив на них целую прорву спасительных метаморфоз, что в финале увенчались триумфальным исходом.

Деррик отчаянно порывался разложить всё по полочкам и вывалить правду, но его грыз жгучий, невыносимый стыд. Этот шаг неминуемо вытащил бы на свет божий весь его солидный багаж былого вранья. Паренек напрочь растерял бы лицо перед старейшинами «Совета Шести» и всеми обывателями Города Серебра. Это стало бы для него тем самым бесславным финалом, который мисс «Справедливость» как-то окрестила «социальной смертью».

В конце концов, он выбрал тактику промедления. Паренек резонно рассудил: Священное Писание всё равно первым делом ляжет на стол господину «Шуту». И уж если в этих догматах затешется какая-то крамола, Владыка почти стопроцентно ниспошлет божественный