Повелитель бурь - Е. Юань

«Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и тот гротескный вариант, что Фрэнк оказался настолько поехавшим маньяком, что даже „Матерь Падения“ в первобытном ужасе предпочла отвести взгляд…» — с горькой, самоироничной усмешкой пробормотал себе под нос Клейн.

Впрочем, шансы на подобный исход болтались на нуле. Леденящая, заоблачная мощь Внешних божеств на мириады световых лет превосходила всё то, что мог осмыслить рассудок заурядного полубога.

Клейн всерьез подозревал: не страшись Внешние божества, что слишком радикальные удары разнесут в щепки божественные якоря, стравив местных мастодонтов в кровавой мясорубке друг с другом, что неминуемо подстегнуло бы дальнейшее слияние Потусторонних характеристик и пробудило бы Самого Первозданного — Они бы уже давным-давно, играючи стерли в порошок само солнце, наглухо обрушив экологический баланс этого мира. Неужто тварям, которым пока не по зубам пробить первозданный барьер, не хватило бы дури потушить жалкую звезду за его пределами?

Порой сыщик даже ловил себя на шальной мысли: а то ли самое солнце воочию лицезрят местные астрономы? Одному богу известно, не является ли это светило лишь фальшивой ширмой, и «Вечное Пылающее Солнце» банально само подвесило Себя на небосводе?

«Хвала небесам, те грибные мутанты, что Фрэнк успел наклепать до сего дня, не таят в себе фатальной угрозы. Как-никак, я лично протаскивал их сквозь таинственные чертоги над серой мглой для „дезинфекции“… Да и у обывателей Города Серебра вкупе с Лунным Городом не наблюдается ни малейших аномалий. Хм, вырвавшись из „Земли, покинутой богами“, они благополучно забросили это грибоводство — трупов монстров на разживу больше нет, а нормальной провизии хватает с лихвой… Но бдительность кровь из носу нужно взвинтить до предела!» — чем глубже Клейн копал, тем сильнее его пробирал леденящий, запоздалый пот.

Не будь та порча, что «Матерь Падения» умудрялась протаскивать сквозь первозданный барьер, до смешного мизерной, Клейн ни на йоту не сомневался: заварушки с «Картой Богохульства» и этими проклятыми грибами уже давно наглухо отравили бы его скверной. А «Замок Истока» тихо, без шума и пыли сменил бы хозяина.

И всё это из-за того, что эти диковинки безвылазно пылились над серой мглой, напрочь лишенные хоть каких-то глухих, специализированных печатей.

На фоне той же истеричной, прущей напролом «Матери Древа Желаний», маниакально залегшая на дно «Матерь Падения» внушала такой первобытный, хтонический ужас, что превосходила товарку как минимум на порядок!

Мистер «Дверь» вкупе с великим императором пали жертвами Её скверны абсолютно бесшумно, даже не почуяв подвоха.

«Воистину, стать под стать твари, что умудряется прочно восседать на самом пике пантеона Внешних богов даже после безвозвратной потери двух паранормальных стезей и целого „сефирота“…» — Клейн беззвучно, тяжело вздохнул. Выудив бумагу с пером, юноша изготовился строчить ответную депешу «Отшельнику» Катлее.

Лишь в этот самый миг он спохватился, что мисс посланница так и не соизволила вернуться в духовный мир. Застыв поодаль, Она немигающим взором всех восьми глаз на четырех головах неотрывно сверлила его насквозь.

— А у вас какие мысли насчет Фрэнка? — после мимолетной заминки поинтересовался Клейн. — Если, разумеется, вынести за скобки те едкие ярлыки.

Четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Лишь… — Смахивает… — На приемного отпрыска… — Внешнего бога…

Стало быть, в былые времена Фрэнк и впрямь не подцепил ни капли порчи от «Матери Падения». Просто его собственные мозги наглухо свернуты набекрень… Клейн медленно, с колоссальным облегчением выдохнул.

Вслед за этим он продолжил допытываться:

— А каковы расклады нынче?

Как-никак, каждый раз, когда Фрэнк Ли отбивал весточки Герману Воробью, он призывал именно Рейнетт Тинекер. А посему сыщик резонно полагал: обладающая заоблачным статусом госпожа посланница должна видеть состояние этого грибного маньяка как на ладони, с кристальной четкостью.

— Я… — Тоже… — Ничего… — Не ведаю… — синхронно выдавили четыре головы Рейнетт Тинекер, распределив фразу между собой.

Выдержав паузу, Она веско добавила:

— Плоть… — Пока… — Избежала… — Осквернения…

Выходит, раскусить, не пустила ли скверна корни в его рассудке, Ей не по зубам? Впрочем, ничего удивительного. Вынесем за скобки куцый ранг, и в повседневной жизни Фрэнк отыгрывает роль еретического божества куда виртуознее меня самого… Мысленно пустив эту едкую шпильку, Клейн выудил золотую монету и звонко, с резким щелчком подбросил её в воздух.

Оседлав этот изящный медиум, юноша молниеносно провалился в транс для «гадания во сне».

Синхронно с этим маневром он загодя подстелил соломку, изготовившись в любую секунду зачерпнуть мощь «Замка Истока», дабы наглухо отсечь всевидящий взор Внешних богов.

Перед его внутренним оком сумасшедшим калейдоскопом замелькали образы, являя Клейну целую россыпь возможных вариантов грядущего.

«Хм, на данный момент самой зияющей брешью и фатальной угрозой выступает тот самый прихожанин „Первозданной Луны“. Их с Фрэнком кровь из носу надлежит наглухо развести по разным углам, иначе дело запахнет керосином и обернется тотальной катастрофой… Если Фрэнк в грядущем будет обходить стороной любую чертовщину, связанную с „Матерью Падения“, и так и не вскарабкается на полубожественный престол — беды почти стопроцентно удастся избежать… Вот только стоит сбыться хотя бы одному из этих двух факторов, как шансы на леденящие форс-мажоры взлетят до небес. А уж если грянут оба разом — одному богу известно, в какую первобытную жуть это выльется…» — вынырнув из транса, Клейн скрупулезно препарировал истрактованные результаты прорицания.

Быть может, всё дело крылось в до смешного скромном ранге самого маньяка-биолога и в том, что порча так и не успела пустить глубокие корни. Как бы там ни было, сеанс гадания прошел без сучка без задоринки, не спровоцировав ни малейшей отдачи.

Хух… Беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнув, юноша звонким хлопком поймал падающую монету.

Вслед за этим он с легкой оторопью констатировал: все восемь рубиновых глаз жуткой посланницы неотрывно, словно примагниченные, сверлят зажатый в его ладони соверен.

Клейн вопросительно вскинул бровь, всем своим видом выражая искреннее недоумение.

— Она… — Пропитана… — Аурой… — Замка Истока… — поочередно разомкнули губы четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер, синхронно кивая в такт словам.

«Эта монета — одна из той самой пятерки, что я денно и нощно пускаю в ход для гаданий. Выходит, она умудрилась насквозь пропитаться эманациями „Замка Истока“? При таком раскладе её вполне можно смело величать мистическим артефактом, разве что эффект со временем неминуемо выветрится…» — Клейн устремил тяжелый, дотошный взгляд на зажатое в пальцах золото, опираясь на духовную интуицию, дабы вынести железобетонный вердикт.

Реликвия была наделена властью виртуозно взвинчивать точность прорицаний, попутно возводя для владельца монолитный щит против оккультных помех.

Для самого сыщика этот факт обернулся поистине внезапным, щедрым джекпотом. Юноша твердо вознамерился впредь оперировать исключительно материальным