Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Я подступила к Джону, коснувшись его лица…

Глава 12

Мужчина отложил стакан с виски. Притянул к себе и примкнул к губам, пальцами слегка сдавив мне челюсть. Жмусь к нему бедрами и грудью. Едва дышу от волнения, с готовностью отвечая на желанный поцелуй…

Когда его горячая ладонь примкнула к тонкой оголенной шее, поцелуй стал сильным и глубоким. Умопомрачительным! Таким, что у меня подогнулись ноги и стало трудно дышать…

О чем мы говорили?

Обиды?

Претензии?

Забылись все эти глупости, а взамен по телу растеклось приятное тепло.

Рука Джона скользнула мне под юбку. А я едва не порвала все пуговицы на его рубашке, пытаясь распахнуть ее. Впрочем, одна пуговица на пол упала точно.

Губы Джона примкнули к шее и в тот же миг, рывком он поднял меня на стол. Стянул из-под юбки белье и бедрами раздвинул мне колени. Шумно выдохнула, как вдруг…

Из коридора донеслись негромкие женские голоса. Кто-то из персонала приближался к кухне.

Грязно выругавшись, Хэнтон стянул меня со стола, а я подобрала белье и затолкала в карман платья. Когда думала, что момент неизбежно испорчен и нежность придется оставить на потом, Джон вдруг бескомпромиссно увлек меня в кладовую при кухне. Закрыл узкую дверь и запер ее на замок, припечатав меня к светлой панельной стене рядом с выключателем — в кладовой возник неяркий желтый свет — единственное свободное от полок, банок и заготовок на год, место.

Крепко сжав пальцы на тонкой талии, мужчина приблизился к моему лицу, выдохнув предостерегающе: «Не вздумай укусить», и в глубоком жарком поцелуе губами распахнул мне губы.

Мне припомнилось наше приключение некогда в кладовой в доме Стоуна, и на лице расползлась растерянная улыбка.

Лязгнул ремень… Одновременно с тем, было слышно, как там за дверью кто-то вошел в кухню. И несмотря ни на что, Хэнтон задрал мне юбку. Схватил за бедра, усадив на ящик слева. Уткнулся мне в шею лицом, жаром своего дыхания опалив чувствительную кожу… А в следую секунду я прикусила нижнюю губу, чтобы не издать ни звука…

Волна удовольствия растеклась по телу. Затуманился мой рассудок.

Я пальцами вцепилась ему в плечи, набок перетянув настежь распахнутую серую рубашку. Тянула его к себе. Хотела больше и больше…

Его прикосновений.

Поцелуев…

Я слышала безмятежные голоса там, в кухне. Но как-то не получалось беспокоиться о них. В этот миг никого не существовало, кроме нас с Джоном.

Я уже не сдерживала свое шумное прерывистое дыхание. Вот-вот и не сдержу голос…

С пугающе оглушительным лязгом что-то железное рухнуло о пол там, за дверью. Сердце дрогнуло. Хэнтон в тот же миг накрыл мне рот ладонью и крепче сжал пальцы на бедре. Когда его дыхание с новой силой обожгло мне шею, только ладонь Хэнтона заглушила вырвавшийся из моих губ голос.

Еще мгновения и я видела то, как заиграли скулы на лице мужчины. Мышцы напряглись. Он с шумом втянул в легкие воздух.

— Это я вскрикнула? — когда Джон снял ладонь с моего лица, с дрожью в голосе протянула я, предположив, что именно поэтому за дверью у кого-то из рук выпала посуда.

— Нет, — слегка качнул головой Джон.

Губами коснулся моих губ, и спустил с ящика, опустив юбку.

Я не поправляла на себе одежду. Заглянув ему в глаза, прошептала:

— Хочу еще.

В глазах Джона плавилась сталь. Он примкнул ко мне в долгом многообещающем поцелуе, а когда прервал его, прислушался. Отпер замок и открыл узкую дверь, шагнув из кладовой в кухню.

Там было пусто. Был приглушен свет.

Наши стаканы с виски убрали со стола, так что Джон, сняв со стены еще одну бутылку, разлил новые.

— За нас, дорогая.

Я поддержала тост.

Только сделала глоток обжигающего напитка, к себе меня снова притянул Джон. Этот вкус его губ… сигары, виски. Никого никогда так в жизни не любила, как человека с серой сталью в глазах!

Прежде чем подняться наверх, мы прихватили с собой бутылку.

Уже была поздняя ночь. Мы с Джоном не спали.

Едва прикрытая одеялом, я лежала на груди мужчины. Тот, подушечками пальцев нежно водил по моему лицу.

— У тебя задумчивый вид, — локон непослушных волос Хэнтон завел мне за ухо.

— Думаю о курах…

— Что? — усмехнулся он.

Тоже улыбнулась.

— На ферме я целое утро занималась тем, что собирала куриные яйца, — подумала. — Ну, может то была не ферма. Хозяйство. Птиц у них тьма тьмущая…

Джон больше не смеялся, а с веселым любопытством наблюдал за мной.

Добавила:

— А еще подавала свиньям корм. Можешь себе такое представить?

Тот ответил с уверенностью:

— Вполне. Одного не пойму: почему ты об этом сейчас вспомнила?

— Не знаю. Может из-за виски? — мой взгляд сам собой метнулся к опустевшей за вечер бутылке.

— Или тебе понравилась ферма и ты бы хотела…

— Нет, нет и нет! Я знаю, почему вспомнила о том месте!

— Почему?

— На чужой земле, очень далеко… Или не очень… Все это напоминало мне о тебе, Джон.

— Куры и свиной корм тебе напомнили обо мне?

— Не делай вид, что ничего не понимаешь! — не всерьез возмутилась я, подобравшись к его губам. — Я думала о молодом и дерзком Джоне Хэнтоне, который в сороковых взбунтовался воле отца и пошел работать на ферму. И знаешь что? — Уперлась локтем о подушку, губами коснувшись его губ.

— Что?

— Хм… Представь, что моя мысль, это машина, что мчится по трассе на большой скорости.

— Так.

— И из-за виски она вылетела в обрыв.

— Ты забыла, о чем хотела сказать, — понял Джон, от души посмеявшись.

— В общем… Суть такова, что я тебя люблю, — и устроилась на его плече, прикрыв глаза.

— Это взаимно, дорогая.

Эти слова уже казались чем-то далеким, а спустя мгновение я окончательно провалилась в сон.

12.1

Когда я проснулась, за окном уже было светло.

Я растянулась в кровати и вытянула руку — рядом никого не было. Приоткрыла глаза. Джон стоял у шкафа. Перед зеркалом на дверце поправлял манжеты рукавов своей ослепительно-белой рубашки.

Свеж и бодр. Во всяком случае, таковым выглядит.

— Доброе утро, — обратив ко мне быстрый взгляд, сказал он.

— Доброе… — приподнялась я на локтях. Голова не болела, но из-за дневного света болели глаза. — Какое время?

— Почти девять.

— В офис? — выбираясь с постели, спросила я.

— Встреча в Мистрале.

Обнаженная подошла к Джону, в шкафу выбрав однотонный серый галстук.

Надела его