Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Талантливый ученик, — тихо сказал мне Корнелий, подходя с кубком вина. — Вы хорошо его обучили.

— Он сам быстро схватывает, — скромно ответил я. — Главное было показать ему правильное направление.

— А как продвигается работа над камнем?

— Медленно, но верно, — туманно ответил я. — Такие вещи не терпят спешки.

Корнелий кивнул, полностью удовлетворенный.

К концу вечера у Марка было семь новых «инвесторов» и примерно в три раза больше денег на исследования. А ведь он не показал им ничего, кроме мела в воде.

Поразительно, как легко люди обманывают сами себя, когда речь идет о возможной наживе.

Впрочем, Марка это тоже касалось. Разница лишь в том, что он не знал об обмане. А значит, работать будет с полной самоотдачей.

Что мне и нужно.

Ночь выдалась беспокойной. Лежа на кровати в гостевой комнате виллы, я ворочался с боку на бок, но сон не шел. В голове крутились мысли о сегодняшнем представлении Марка, о том, как легко он обманул патрициев, и о том, что мы с ним затеяли.

За века существования я привык к бессонным ночам — они случались всегда, когда приближалось что-то важное. Может быть, это было предчувствие, а может — просто усталость от бесконечного ожидания.

К полуночи я сдался и тихо покинул комнату. Вилла спала, только где-то далеко слышались шаги ночного стража. Я спустился в подземную лабораторию, зажег несколько масляных ламп и огляделся.

Работа руками всегда помогала успокоить разум. А здесь как раз было над чем поработать — лаборатория хоть и улучшалась, но многого еще не хватало.

Я принялся за дистилляционный аппарат. Тот, что стоял здесь, был примитивным — простая реторта с трубкой. Но у меня в голове была схема гораздо более совершенной конструкции, подсмотренная когда-то у арабских алхимиков.

Из кладовой достал медные трубки разного диаметра, глиняные сосуды, железные скобы. Принялся паять, подгонять, соединять. Руки работали сами собой — за века я освоил множество ремесел, и слесарное дело было одним из них.

Основа — большой медный перегонный куб с плотно прилегающей крышкой. От крышки отходит трубка, которая проходит через охлаждающую ванну и впадает в приемный сосуд. Но главная хитрость — в промежуточном сосуде, где пары конденсируются частично, а затем снова испаряются. Это позволяет получить гораздо более чистый продукт.

Работал я не торопясь, наслаждаясь процессом. Медь поддавалась молотку, принимая нужную форму. Соединения получались плотными и аккуратными. К рассвету конструкция была готова — настоящий самогонный аппарат, который не стыдно было бы показать любому мастеру.

Оставалось проверить его в деле.

В кладовой нашлось немного александрийского зерна высшего сорта — Корнелий не скупился на качественные продукты. Я замочил его в теплой воде, добавил мед для брожения и оставил на несколько часов в теплом месте.

Пока зерно бродило, я готовил топливо для печи — нужен был ровный, не слишком сильный огонь. Дрова выбрал сухие, без смолы, чтобы не было лишних запахов.

Когда забродившая масса была готова, я загрузил ее в перегонный куб и зажег огонь. Вскоре из трубки начала капать прозрачная жидкость. Первые порции я слил — они содержали слишком много примесей. А вот то, что пошло потом…

Я попробовал каплю на язык. Чистейший спирт, без посторонних привкусов и запахов. Крепость — градусов под семьдесят, не меньше. Настоящий первак, который можно было использовать и для алхимических опытов, и для… других целей.

К рассвету у меня было около литра готового продукта. Я разлил его по небольшим склянкам и тщательно закупорил. Часть оставил для лабораторных нужд — спирт отличный растворитель для многих веществ. А часть… ну, хороший алкоголь всегда пригодится.

Аппарат я разобрал и убрал — не стоило пока привлекать лишнее внимание к таким экспериментам. В Риме самогоноварение было делом деликатным.

Когда первые лучи солнца проникли в лабораторию через зарешеченное окошко, я почувствовал удовлетворение. Ночь была проведена с пользой — и новое оборудование создано, и разум успокоен.

Работа руками действительно лечила лучше любых лекарств.

Наверху уже просыпались слуги, готовя завтрак. Пора было возвращаться к роли учителя и наставника. Но сначала — попробовать свой первак еще раз. Исключительно в качестве проверки, конечно.

Качество оказалось превосходным.

Утренние упражнения с мечом я проводил во дворе виллы уже третий день подряд. Привычка, выработанная веками — тело должно оставаться в форме, независимо от обстоятельств. Я только начал разминочные движения, когда услышал шаги за спиной.

Обернувшись, увидел Марка. В руках у него была… ну, железякой это назвать было бы даже комплиментом. Старый римский гладиус, наверное, найденный где-то в кладовой — тупой, с зазубренной кромкой и расшатанной рукоятью.

— Доброе утро, учитель, — сказал он с некоторой неуверенностью. — Можно… присоединиться?

Я опустил свой меч и оценивающе посмотрел на него.

— Зачем тебе это, Марк? Алхимику драться не приходится.

— А вдруг приходится? — он попытался изобразить боевую стойку, но выглядело это довольно жалко. — Ты же не только алхимией занимаешься. Хочу научиться всему, что ты можешь дать.

Я усмехнулся. Честолюбие — полезная черта в ученике, даже если оно выглядит наивно.

— Покажи, что умеешь, — сказал я, отступив на несколько шагов.

Марк поднял свою железяку и попытался воспроизвести одно из движений, которые видел в моем исполнении. Получилось… скажем так, узнаваемо, но не более того. Баланс был нарушен, хват неправильный, движение слишком размашистое.

— Стоп, — остановил я его. — Для начала забудь все, что видел в амфитеатре. Гладиаторы дерутся для зрелища, а не для победы.

— А как правильно?

— Эффективно, — я подошел к нему и поправил хват. — Меч — это инструмент, а не украшение. Каждое движение должно иметь цель — убить или защититься.

Я показал ему базовую стойку — ноги на ширине плеч, вес равномерно распределен, меч держится так, чтобы можно было мгновенно атаковать или блокировать.

— Первое правило — равновесие. Потерял баланс — потерял жизнь.

Марк старательно копировал мою позу.

— Второе правило — экономия движений. Чем проще удар, тем он эффективнее. Красивые выпады оставь для парадов.

Я показал простейший прямой удар — без размаха, коротко, точно в цель.

— Третье правило — думай на три хода вперед. Каждая атака должна создавать возможность для следующей или прикрывать от контратаки.

Мы потратили полчаса на основы — стойки, простые удары, базовые блоки. Марк оказался старательным учеником, хотя и неуклюжим. Мышцы