Ученик гоблина 2 - Марко Лис

Не орк? Тогда кто, чёрт возьми, способен использовать головы лесных хищников вместо ядер для пращи?

— Не глупи, — снова повторил гоблин. — Ты связан с Арахом.

— Да не собираюсь я убегать! — огрызнулся я, когда старик для пущей убедительности впился когтями в предплечье Араха.

Если брошу их, то уже не важно кто, орк или пара молодых кобольдов, порвут глотку Полуухому. Я умру вместе с ним. Поэтому я выбирал драку.

В этот момент туман впереди зашевелился.

Плотная серая взвесь медленно разошлась, будто кто-то раздвинул её руками изнутри. На край поляны выполз псоголовый.

Не выбежал и не вышел, а именно выволок себя наружу.

Он жалобно скулил и подвывал, тыкаясь мордой в камни. Передними лапами тварь судорожно цеплялась за землю, а задние ноги волочились бесполезным грузом, оставляя за собой тёмную полосу.

Следом из тумана между деревьями медленно вышла ещё одна тварь. Высокая, почти в полтора человеческих роста, и значительно шире в плечах, с мощными руками и сутулой хищной посадкой, она двигалась так, будто лес сам держал её на поводке.

Серая шерсть топорщилась клочьями, местами редкая и грязная, местами густая, как у волка, но под ней проступали рельефные мышцы. Не звериные, а почти человеческие, слишком правильные и оттого мерзкие. Морда была вытянута, пасть разодрана оскалом до самых дёсен. Между зубами тянулась слюна, и каждый вдох сопровождался раздражённым рыком.

Уши длинные, рваные и проколоты кольцами. Они торчали в стороны, как у дикого пса. Один глаз горел тусклым янтарём, второй был белёсым и полностью мутным. Но даже этим «слепым» взглядом тварь умудрялась давить так, что в груди начинало холодеть.

В правой лапе она волокла по камням огромный зазубренный клинок. Меч выглядел весьма тяжёлым, но чудовище держало его так, будто это простая дубина. Металл скрежетал о землю, оставляя за собой борозды.

Тварь остановилась, наклонила голову набок. Хищник выбирал кого рвать первым. Он медленно раскрыл пасть, показывая зубы.

Громила в пару шагов настиг ползущего монстра.

Он остановился у него за спиной, давая калеке проползти ещё немного вперёд, и только после этого поднял меч. Мне вдруг стало не по себе от этой неторопливости. Слишком уж осмысленной она выглядела.

Лезвие дрогнуло и медленно пошло вниз.

Металл вошёл в спину почти беззвучно. Кобольд дёрнулся, выгнулся дугой и захрипел, будто ему разом выбили воздух из груди. Передние лапы судорожно заскребли по камню, оставляя светлые полосы. Вой, вырвавшийся из пасти, был тонким и надломленным, больше похожим на визг, чем на крик опасного хищника.

Монстр поставил лапу ему между лопаток и навалился всем весом. Хруст костей отчётливо отдался эхом. Я машинально сильнее сжал рукоять двуручника. Огненная руна отозвалась вспышкой жара, но я едва это заметил.

Затем кобольд наклонился, обхватил шею сородича когтистой лапой и рванул.

Голова отделилась с влажным треском.

Кровь хлынула фонтаном, заливая грудь и морду вожака. Он поднял добычу над собой, размахивая ею, и взревел. Из пасти вырвались клубы пара. Рёв прокатился по поляне, ударился о скалы и ушёл в лес.

Я поймал себя на том, что жду броска. Но кобольд резко развернулся и швырнул голову в сторону чащи.

Череп ударился о корень и покатился в туман.

Вожак снова взревел, но уже как-то иначе.

Прошло всего несколько ударов сердца, и лес ответил. Из-за деревьев начали выходить другие псоголовые.

Они были заметно мельче вожака, но всё равно выше меня. Их шерсть выглядела иначе. Она была гуще, чище и насыщеннее цветом. Не облезлая серая пакля, как у старых падальщиков, а плотный животный мех с бурым и рыжим отливом. Глаза блестели ярко, движения были резкими и уверенными. Молодые и сильные особи.

Они выходили молча. Каждый из них косился на обезглавленный труп у ног вожака. Никто не решался подойти ближе. Молодые кобольды держались на расстоянии, напряжённо сутулясь и переминаясь с лапы на лапу. Их взгляды то и дело срывались на тело, будто оно всё ещё могло подняться или укусить напоследок.

Вожак резко втянул воздух и зарычал.

Монстры вздрогнули, будто их всех разом дёрнули за невидимую нить.

Первый из них шагнул вперёд неуверенно, почти крадучись. Затем второй. Остальные потянулись следом. Они приблизились к вожаку и один за другим опустились на задние лапы, склонив головы и прижимая уши.

Так выражали покорность.

— Кобольд… это чемпион, — вновь прохрипел Зуг’Гал.

Он уже смог сесть. Лицо было серым, покрытым потом, но взгляд стал снова ясным. Рунные осколки Араха и шаманство сделали своё дело. Они не исцелили его полностью, но удержали старика в мире живых и не дали умереть.

— Он их прежний вожак, нэк, — добавил он после короткой паузы.

Учитель действительно не ошибся.

Нас и правда вела новая небольшая стая во главе с молодым самцом. Те самые «не опасные твари», что шли следом, осторожно выжидая и не решаясь напасть.

Но их бывшему вожаку не понравился раскол стаи. Он выследил отщепенцев и пришёл вернуть своё.

Теперь всё встало на свои места.

Голова, ставшая снарядом и угодившая в учителя, скорее всего принадлежала именно молодому вожаку. Тому самому, что вёл стаю за нами, пробуя на прочность и не решаясь напасть. А убитый только что… он, похоже, был либо его приближённым, либо просто отказался снова склонить голову перед прежним хозяином.

Приятной новостью было то, что часть кобольдов всё-таки струсила и удрала. К чемпиону подошло всего одиннадцать особей.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как жар огненной руны разливается по рукам сильнее.

Ждать больше не имело смысла. Глядя на то, с какой расчётливой жестокостью чемпион кобольдов привел стаю к покорности, я понял, что не даст нам уйти. Для него мы были не просто добычей, а способом окончательно утвердить свою власть. Свежая кровь Высших лишь усилит эффект влияния на стаю.

Я не стал дожидаться, пока он закончит свой церемониал доминирования.

Пока молодняк косился то на вожака, то на труп у его ног, я сорвался с места.

Под воздействием эликсира мир вокруг стал четким и пугающе медленным. Я не чувствовал веса двуручника. Раскаленная сталь, отливающая густым вишнёвым светом, казалась продолжением моих рук. Ботинки вгрызались в крошку скальника, выбивая искры, когда я в несколько быстрых прыжков преодолел разделяющее нас расстояние.

Рванулся вперёд и вложился во взмах, целясь ему прямо в рёбра.

Лезвие двуручника не заметив сопротивления рассекло двоих молодых кобольдов, оказавшихся на пути. Клинок легко, почти беззвучно, срезал их головы, и тела