Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Рождество пришло и в его жизнь.

* * *

27 декабря 1937 года.

За окном Бруклина висела влажная мгла, в которой тонули верхние этажи домов на противоположной стороне улицы. Температура поднялась почти до четырёх градусов выше нуля, и вчерашний снег превратился в грязную кашу, которую дворники уже сгребали в кучи у бордюров.

Джейкоб проснулся в половине восьмого. Босиком, накинув на плечи старый клетчатый халат, он прошёл на кухню. На столе лежало письмо — длинный конверт плотной кремовой бумаги, доставленный вчера вечером посыльным в униформе отеля «Уолдорф-Астория». Конверт был без обратного адреса, только аккуратная надпись чернилами: «Мистеру Дж. Миллеру, вручить лично».

Он вскрыл его ножом для масла ещё вчера и теперь перечитывал в третий раз.

Мистер Миллер, 27 декабря, не позднее 21:00 Вам необходимо находиться у служебного входа отеля «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню (между 49-й и 50-й улицами). Объект: мужчина и женщина, выход из отеля через указанный вход. Расстояние — не более двенадцати ярдов, свет — уличные фонари и вывеска над дверью. Негативы передать завтра утром до 10:00 в студию на Западной 28-й, 142, спросить мистера Грина. Оплата — 250 долларов наличными при передаче. Ни в коем случае не следовать за объектом после съёмки. Уничтожьте это письмо после прочтения.

Подписи не было. Только в левом нижнем углу стоял маленький оттиск: две перечёркнутые линии, похожие на римскую цифру II, но слегка наклонённые.

Джейкоб сложил лист вчетверо, поднёс к газовой конфорке и держал, пока бумага не почернела и не свернулась в пепел. Остатки стряхнул в мусорное ведро под раковиной.

Он поставил чайник на плиту. Пока вода грелась, достал из шкафчика жестяную банку с молотым кофе — «Chase Sanborn», тот самый, что продавали в каждом продуктовом на углу. Открыл крышку, вдохнул горьковатый аромат с лёгкой древесной нотой. Положил две полные ложки в старый кофейник из толстого стекла, залил кипятком, размешал длинной ложкой с облупившейся эмалью, накрыл крышкой и оставил на пять минут отстояться.

Пока кофе настаивался, Джейкоб нарезал хлеб — вчерашний, уже чуть подсохший, но ещё вполне годный. Намазал два толстых куска маслом, сверху положил по куску сыра «Вискашин» — острого, с мелкими дырочками. Сложил бутерброды, завернул в вощёную бумагу и сунул в боковой карман пальто — на случай, если придётся долго ждать.

Он налил кофе в большую белую кружку без ручки. Добавил две ложки сахара и немного сливок из бутылки, которую вчера купил в лавке на Флэтбуш-авеню. Перемешал. Первый глоток обжёг язык. Джейкоб пил стоя, опираясь бедром о край стола, и смотрел в окно. На улице уже начиналось движение: грузовик доставлял молоко, мальчишка в кепке тащил тележку с утренними газетами, женщина в платке вытряхивала коврик на крыльце.

Допив кофе, он переоделся: старый тёмно-серый костюм из тонкой шерсти, поверх — пальто из верблюжьей шерсти, на голову — фетровая шляпа с чуть опущенными полями. В левый внутренний карман положил «Лейку» в кожаном футляре, два запасных магазина плёнки «Kodak Super-X», жёлтый светофильтр — на случай, если вдруг проглянет солнце. В правый — маленький блокнот, карандаш и пачку «Lucky Strike».

Перед выходом ещё раз проверил часы — «Hamilton», подарок отца в 1931-м. Стрелки показывали 9:42.

Он вышел из дома, аккуратно запер дверь и спустился по обледенелым ступеням. На углу купил у мальчишки «New York Times» — заголовки кричали о рождественских продажах, о том, что Macy’s побил рекорд, о новом законопроекте в Конгрессе и о том, что в Испании всё так же плохо. Джейкоб пробежал глазами первые полосы, сунул газету под мышку и направился к станции.

Метро было почти пустым — послепраздничное затишье. Он сел в вагон, развернул газету и притворился, что читает. На самом деле мысленно прокручивал маршрут: от Бруклина до Гранд-Сентрал, потом пешком до Парк-авеню. В голове уже выстраивалась картинка: угол 49-й и Парк, фонарь слева от служебного входа, тень от козырька, возможный отблеск от мокрого асфальта. Двенадцать ярдов — это примерно тридцать шесть футов. Для «Лейки» с объективом 50 мм — вполне рабочая дистанция, если успеть поймать резкость заранее.

Вышел на 49-й улице в 11:20. День был пасмурный, но без дождя. В воздухе висела сырость. Джейкоб прошёл два квартала до Парк-авеню, свернул направо и замедлил шаг. Отель возвышался огромной громадой — бронзовые буквы «Waldorf-Astoria» над главным входом сияли даже в сером свете. Служебный вход находился чуть дальше, в переулке между 49-й и 50-й, почти незаметный для случайного прохожего.

Он прошёл мимо, не останавливаясь. Оценил обстановку: дверь металлическая, покрашенная в тёмно-зелёный цвет, над ней небольшой козырёк. Справа — фонарь на чугунном столбе, слева — стена соседнего здания с пожарной лестницей. Напротив — узкий проезд, заставленный мусорными баками и несколькими автомобилями доставки. Место для съёмки подходило либо из-за угла, либо из дверного проёма напротив, либо прямо с тротуара, если получится встать так, чтобы не бросаться в глаза.

Джейкоб дошёл до 50-й, развернулся и пошёл обратно, уже медленнее. На углу стоял газетный киоск. Он купил пачку «Camel» и спички, хотя свои «Lucky» лежали в кармане.

Время тянулось медленно. Он прошёл квартал вниз по Парк-авеню, зашёл в небольшое кафе на углу 48-й, заказал ещё одну чашку кофе и стакан воды. Сидел у стойки, глядя в окно. Официантка — женщина лет тридцати пяти с усталым лицом — поставила перед ним чашку и тарелку с двумя крекерами.

Он допил кофе маленькими глотками, оставил пятнадцать центов на стойке и вышел. На часах было 15:40. Ещё пять с половиной часов до назначенного времени.

Он решил осмотреть место ещё раз. Вернулся к служебному входу, на этот раз прошёл по противоположной стороне улицы. Заметил, что справа от двери, в десяти ярдах, стоит телефонная будка — стеклянная, с деревянной рамой. Отличное укрытие. Стёкла слегка запотели, но внутри было темно.

Джейкоб прошёл дальше, купил у уличного торговца горячие орешки в бумажном кульке. Съел три штуки, обжигая пальцы, остальные завернул в платок и сунул в карман.

К шести часам начало темнеть. Фонари зажглись одновременно, и загорелась целая цепочка жёлтых пятен вдоль Парк-авеню. Джейкоб вернулся к телефонной будке, вошёл внутрь, притворился, что звонит. На самом деле он просто стоял и смотрел через стекло на дверь отеля. Дважды выходили люди в униформе — повар, потом грузчик с ящиками. В 19:15 он вышел из будки, прошёл квартал, зашёл в аптеку на 49-й и