Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Нет, — Хромцова качнула головой. — Этого вы тоже не сделаете.

— Вы не можете мне запретить…

— Могу. И запрещаю. — Агриппина Ивановна прожгла его взглядом. — И если вы это сделаете…

Она не договорила, но Арсений Павлович, кажется, понял, что он и его флагман могут навсегда остаться на орбите в виде космического мусора.

— Приказываю вам отозвать «морпехов», вернуться на «Полтаву» и ждать моей команды на отбытие. Это ясно?

Секунда. Две. Три. Пегов стоял перед ней — с окровавленной повязкой, в перепачканном мундире, с глазами побитого, но не сломленного зверя. Потом резко, рывком повернулся к ближайшему офицеру.

— Сигнал к отходу. Всем подразделениям.

Офицер козырнул и бросился к терминалу. Через минуту по площади разнеслись резкие, отрывистые команды, и балтийцы, прижимаясь к укрытиям, начали отползать от здания. Стрельба со стороны Адмиралтейства постепенно тоже стихла — защитники, очевидно, не имели желания их преследовать.

Пегов, не оглядываясь, пошёл к своему шаттлу. Хромцова смотрела ему вслед — на ссутуленные плечи, на кровавое пятно на рукаве, на неровную, хромающую походку.

Она позволила себе один глубокий вдох. Выдох. Однако передышка длилась недолго.

Идентификационный браслет на её запястье завибрировал — тройной импульс, красный цвет — экстренное сообщение. Одновременно — она видела это краем глаза — дёрнулся браслет и на руке удаляющегося вице-адмирал Пегова. Он остановился. Обернулся.

Хромцова опустила глаза на экран браслета. Данные шли потоком — обновление тактической обстановки с мостика «Паллады». Красные маркеры на крошечной голографической карте сдвинулись, и конфигурация их движения изменилась. Османский флот больше не шёл прямым курсом.

— Капитан. Что там? — её голос дрогнул. Впервые за сутки дрогнул.

— Госпожа вице-адмирал, — произнес Забелин с мостика, и что-то в его бесстрастном тоне показалось ей похожим на приговор. — Корабли паши Бозкурта перешли на форсажную скорость. Одновременно зафиксирован манёвр рассредоточения — османский флот разделяется на три группы, движущиеся по расходящимся дугам. Веерное построение. Они постепенно начинают охват планеты.

Не лобовая атака — охват. Хитрюга Бозкурт не шёл к ним в лоб. Он расставлял сеть, блокируя пути отхода к стационарным «вратам» и к возможным зонам безопасного прыжка в подпространство.

— Расчётное время до замыкания кольца? — она уже знала ответ, но всё равно спросила.

— При текущей скорости — от пятидесяти минут до полутора часов, в зависимости от группы. Ближайшая группа отсечёт маршрут к «вратам» «Новая Москва — Калуга» через пятьдесят восемь минут.

Менее часа. А на поверхности — еще несколько сотен «морпехов» е ё и Пегова, которых ещё нужно погрузить на шаттлы. Десятки шаттлов, которым нужно подняться к кораблям. Корабли, которым нужно набрать ход и лечь на курс к «вратам».

Они не успевают ни при каких условиях.

Пегов стоял в двадцати шагах от неё, и его лицо — она видела это, стало ещё более пепельно-серым. Он смотрел на свой браслет. Потом поднял глаза на Хромцову.

В этом взгляде было всё. Осознание. Ужас. Возможно даже частичка вины. Ведь это именно его штурм — его самовольный, непродуманный, провалившийся штурм — стоил им потери столь ценного времени. Трёх часов, за которые можно было спокойно поднять корабли, сформировать ордер и уйти. Но вместо этого он, в желании захватить Птолемея, причём именно взять в плен, а не уничтожить, бросил своих людей на стены Адмиралтейства, потерял время, заставил Хромцову вернуться, и теперь…

— Мы опоздали, — его голос был пуст. Не раздражённый, не язвительный — просто пустой. — С отходом мы уже опоздали.

Хромцова не ответила. Она смотрела на крохотную карту на браслете, где три красных серпа медленно, неумолимо смыкались вокруг голубой точки — столичной планеты…

Глава 5

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

Решение созрело, пока Хромцова поднималась по трапу шаттла, пока аппарель закрывалась за её спиной, а машина отрывалась от перепаханной мостовой и задирала нос к темнеющему небу. Не оформленное в слова, не сложившееся в план — скорее ощущение, тяжёлое и определённое. Бежать всё равно уже не получится. Прорыв через смыкающиеся серпы обойдётся в половину кораблей, а дальше для севших на хвост османов лишь дело техники, как добить остатки её эскадры.

Значит, оставалось одно.

Вице-адмирал Пегов связался с ней, когда оба шаттла ещё набирали высоту — его машина шла параллельным курсом, в полукилометре правее, мигая навигационными огнями на фоне проступающих звёзд. Голос в микрофоне звучал ровно — без злобы, без язвительности, без обычного подначивающего тона. Катастрофа, оказывается, обладала способностью выбивать из людей всё наносное.

— Прорыв бессмыслен, — сказал он, словно продолжая разговор, который между ними ещё не начался. — Даже если используем трофейные корабли — это обломки, а не подкрепление.

— Я знаю.

— Значит, останемся и принимаем бой — по крайней мере, покажем этому наглецу Бозкурту, что он сильно ошибся, так далеко забравшись в суверенный сектор Империи. Пока он здесь, с нами, он не действует больше нигде.

Хромцова посмотрела в иллюминатор. Огни столицы уходили вниз, рассыпаясь по тёмному диску планеты, как горсть светящихся зёрен. Где-то среди этих огней — здание со шпилем и человек, который сейчас, вероятно, широко улыбался.

— Да, будем драться, — сказала она.

— Добро, — подтвердил Пегов.

И в том, как он это произнёс, — коротко, без тени колебания, — слышалась почти благодарность. Не ей. Обстоятельствам. Потому что проигранный бой, каким бы безнадёжным он ни был, всё-таки лучше бегства. Особенно для человека, который час назад был унижен мальчишками-курсантами.

— Построение? — спросил он.

— Две «линии». Вы — авангард. Поля на ваших кораблях на ста процентах, боезапас полный. Я — во второй, в четырёхстах километров за вами.

— Авангард. Первый удар, — Пегов помолчал. В другой ситуации он бы может и начал спорить, но не после того, что произошло. — Принимаю. Фланги?

— Правый будут частично прикрывать орбитальные верфи. Лабиринт из ферм и эллингов, станут нашей защитой.

— А остальные углы?

— А остальные мы заминируем.

Пауза. За иллюминатором пропала последняя полоска багрового заката, поглощённая чернотой стратосферы. Шаттл вышел за пределы атмосферы — звёзды вспыхнули разом, как включённые прожекторы, яркие и равнодушные.

— У вас на кораблях столько мин? — спросил Пегов. — Потому, что у меня кот наплакал…

— У меня столько же. Но у нас есть пустые топливные баки, демонтированные теплообменники и куски обшивки с