Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Командующий 7-ой «линейной» дивизии начал выдвижение без приказа, — доложил старший офицер «Баязида», капитан Озтюрк. — Его «конус» набирает ход.

— Вижу, — ответил Бозкурт. Помолчал. — Пусть идёт. Посмотрим, что из этого выйдет.

Старый адмирал откинулся в кресле. Он не собирался останавливать Дерьяоглу. Пусть прощупает. Пусть ударит первым. А он — посмотрит, как русские реагируют…

…Первые залпы Хромцова увидела на тактическом столе раньше, чем их отсвет добрался до обзорных экранов: россыпь белых меток, отделившихся от красной массы и понёсшихся к зелёной «линии» авангарда. Дальняя дистанция — плазменные заряды на таком расстоянии рассеиваются, и щиты принимают их без особого труда.

— Авангард под обстрелом, — доложил капитан Забелин. — Просадка полей — незначительная. Пегов запрашивает разрешение на ответный огонь.

— Пусть отвечает.

Девятнадцать кораблей авангарда ответили дружным залпом. На такой дистанции это была не столько стрельба, сколько заявление: мы здесь и мы так можем. Технология перелива энергии между зонами щитов делала дальнобойные дуэли занятием почти бессмысленным. Почти — потому что в любом случае каждый залп, каким бы слабым он ни казался, отнимал крупицу энергии. А из крупиц складываются тонны.

Хромцова смотрела на тактическую карту. Из общего ордера Бозкурта выдвинулась всего одна дивизия — 7-я «линейная» под флагом Дерьяоглу, уже выстроенная в «конус» и идущая на сближение. Тридцать с лишним вымпелов, нацеленных в авангард Пегова. Атака с лёту — без артподготовки, без разведки, без координации с остальными дивизиями. Просто навал в стиле османов.

Самоуверенность или расчёт? Хромцова склонялась к первому. Бозкурт бросил одну дивизию — посмотреть, развалится ли русская «линия» от первого же удара. Если развалится — тем лучше. Если нет — он потеряет немного и узнает многое.

Арсений Павлович вышел на связь:

— Идут «свиньёй», паршивцы. Не перестраиваются, не маневрируют — прут напрямую. Либо идиоты, либо очень спешат.

— Пробуют нас на зуб. Не подключайте средний калибр раньше, чем корабли противника войдут в эффективную зону. Каждый залп должен бить, а не пугать.

— Я знаю, как стрелять, Агриппина Ивановна. Не учите папочку жизни…

Хромцова хмыкнула и отключилась…

Между тем «Конус» Дерьяоглу шёл, не снижая хода. Его флагман — линкор «Мескени-гази» — возглавлял клин, принимая на свои щиты ответный огонь балтийцев, а за ним — крейсера и россыпь лёгких галер, выстроенные плотным строем, концентрирующим огневую мощь в единую точку. Дерьяоглу не тратил время на осторожное сближение. Он видел перед собой всего-то дв десятка вражеских кораблей и был уверен, что один хороший удар — и эта тонкая «линия» лопнет.

Дистанция упала до рубежа среднего калибра — и бой «загрохотал» всерьёз.

Средние орудия русских крейсеров и линкоров подключились к канонаде, утроив мощь и плотность огня. Голубоватые всполохи на энергополях авангарда замерцали непрерывно. «Конус» Дерьяоглу бил, как кувалда, вколачивая плазму в узкий участок «линии» Пегова — туда, где лёгкие крейсера «Кроншлот» и «Алтай» стояли между тяжёлыми кораблями, связывая построение. Самое тонкое место.

— «Кроншлот» докладывает: просадка фронтального щита — двадцать два процента, — доложил дежурный оператор.

— Капитан «Святого Петра» на связи, — подал голос другой оператор. — Концентрированный удар. Частичное пробитие. Попадание в район третьего и шестого трансляторов. Запаснные активированы, но перелив работает с перебоями.

Хромцова слушала. Ждала. Следила за красным клином, постепенно вгрызающимся в зелёную «линию».

А Пегов уже вовсю дрался. Его голос в эфире — отрывистый, злой, точный — был голосом человека, который наконец оказался в своей стихии:

— «Шлиссельбург» — держать «линию»! «Триумф», Капитан Ольховский, — сконцентрировать огонь на головном! Бейте ему в нос, не размазывайте!

— Есть бить в нос, — откликнулся «Триумф», и в голосе его капитана слышалась злая, весёлая собранность.

Но арифметика работала против Пегова. Почти два к одному на направлении удара — и клин Дерьяоглу, несмотря на потери в мощности полей, продолжал вскрывать «линию». «Алтай», растративший трансляторы, начал отходить, и в построении зазияла брешь. Головные корабли османского «конуса» немедленно устремились в неё — как вода в трещину плотины.

И в этот момент вице-адмирал Хромцова заметила второе движение. Из ордера Бозкурта отделилась ещё одна дивизия — 5-я «линейная» Керема Рейса, с линкором «Барбарос Хайреддин» во главе. Также перестроившись в «конус», она рванула на авангард. Эшелоном — за первой волной, готовая развить успех своих товарищей.

Семьдесят вымпелов на девятнадцать. Хромцова стиснула подлокотники кресла.

— Адмирал-паша Рейс на подходе, — негромко подтвердил Забелин. — Идут добивать балтийцев.

Хромцова повернулась к нему, и её глаза были такими, что Забелин невольно выпрямился.

— Алексей Петрович. Перестроение. 5-я «ударная» — из «линии» в «конус». «Паллада» — голова клина. Линкоры — сразу за мной. Крейсера — в хвост. Курс — во фланг «конуса» Дерьяоглу. По моей команде — полный вперёд.

Забелин кивнул. Его пальцы уже бежали по сенсорам, рассылая координаты. Двадцать два корабля 5-й «ударной» начали перестроение — тяжёлое, неторопливое движение массы, превращающей «линию» в клин. «Паллада» вышла вперёд, принимая на себя роль наконечника копья. «Георгий Победоносец» и «Архангельск» — за ней, уступом. Крейсера — «Североморск», «Севастополь», «Адмирал Чичагов», «Баязет» — в глубине клина, наращивая его мощь.

— Арсений Павлович, — голос Хромцовой в эфире, — держитесь. Иду к вам.

— Жду, — ответил Арсений Павлович. Одно слово. Без споров, без подначек. В бою Пегов подчинялся — потому что знал: сейчас не время для амбиций…

В этот момент у себя на мостике «Мескени-гази» адмирал-паша Дерьяоглу чувствовал себя хозяином положения. Его «конус» вошёл в брешь русской «линии», крейсера расширяли прорыв, и ещё несколько минут, казалось ему, и авангард противника будет разорван на фрагменты.

— Навалитесь! — в запале крикнул он в общий канал. — Не давать гяурам заделать дыру! Галеры — в прорыв! Вязать их ближним боем!

Лёгкие галеры — десятки вёртких кораблей, шедших в хвосте «конуса» — рванулись вперёд, проскакивая мимо линкоров и крейсеров, устремляясь в брешь. Для этого они и были созданы: стремительный рывок, удар острыми форштевнем — и отход. Ну, либо такая же быстрая гибель.

И тут капитан Озтюрк, наблюдавший за боем с мостика «Султана Баязида», увидел то, чего даже Дерьяоглу, увлечённый атакой, не заметил.

— Адмирал-паша, — обратился он с Бозкурту, и в его голосе звенело предупреждение, — вторая «линия» русских. Они пришла в движение и быстро перестраиваются.

Бозкурт перевёл взгляд на тактический дисплей. И увидел.

Двадцать два корабля, стоявших во второй «линии», — те самые, которые он планировал раздавить после разгрома авангарда, — двигались. Не вперёд — вбок, по дуге, формируя