Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Лютер подумал правильно. При мысли, что за каждым моим движением будут следить все те любопытные незнакомцы, становилось очень не по себе.

Лютер показал на две двери по разные стороны коридора – одну не охраняли, у другой стояли на часах четыре стража.

– Можешь остаться здесь, пока не освободятся королевские покои. – Лютер махнул рукой на охраняемую дверь, потом на другую. – А там мои покои. Если что-то понадобится, стучи, не стесняйся.

Ну разумеется, Лютер поселил меня там, где можно ошиваться неподалеку и следить.

Я вгляделась в лица стражей и с облегчением отметила, что ни один из них не из тех Потомков, с кем я препиралась во время предыдущих визитов во дворец.

Изогнув брови, я посмотрела на Лютера:

– Ты впрямь думаешь, что это необходимо?

– Пока ты не приняла предложение моей семьи, да, я так считаю.

Я пронзила его язвительным взглядом:

– А эти стражи в курсе, что единственный обитатель дворца, который уже пытался меня убить, это ты?

Судя по озадаченному виду каждого из стражей, в курсе они не были.

Лютеру хватило ума изобразить замешательство.

– Я уже объяснил, что это недоразумение.

– Ты хотел выяснить, убила ли я короля.

– Я… – Лютер напрягся, стараясь отмолчаться. – Да, хотел.

– А если бы я сказала да? Ты приказал бы меня убить?

– Нет.

– Лжец!

Руки у Лютера дернулись, пальцы сжались.

– Дием, если бы я замышлял убить тебя, тайком делать это не стал бы. Я сразился бы с тобой на Оспаривании, у всех на виду.

Оказалось, я таки не слишком устала, чтобы на него злиться.

Кровь закипела. Таинственный внутренний голос, тот, что распалял меня с тех пор, как я перестала принимать огнекорень, дремал, свернувшись в клубок, а тут содрогнулся и поднял голову.

«Борись!»

– Во-первых, – изрыгнула я, – раз ты всегда настаивал на важности титулов, можешь называть меня «Ваше Величество» или «Моя королева».

Лютер поджал губы:

– Разумеется! Прошу прощения, моя королева.

– И зачем ждать Оспаривания? Готова сразиться с вами в любой день и час, принц. – Я сняла кинжал с ножевого ремня и направила острие на Лютера. – Сегодня я уже проливала твою кровь. Почему бы не повторить?

Лютер не выдержал.

Быстро, как змея, его рука оплела мне запястье и дернула вперед, заставив меня приблизиться так, что кончик моего кинжала прижался ему к груди.

– Что вы намерены делать с этой кичливой железкой, Ваше Величество, волосы мне стричь? Сомневаюсь, что она достаточно остра даже для этого.

Чтобы доказать свою правоту, Лютер толкнул мою руку с кинжалом чуть дальше. Кончик легко прорезал толстые слои его одежды – клинки свои я точу, чего и всем желаю – но долго моя гордость не продлилась, ведь кожа Лютера лишь слегка примялась от нажатия.

– Тебе нужен другой твой кинжал, – сварливо проговорил Лютер.

Я демонстративно опустила взгляд себе на икру, надеясь внушить ему, что клинок из фортосской стали до сих пор в прикрепленных к сапогу ножнах.

Не отпуская мое запястье, Лютер распахнул рубашку – мой пропавший кинжал оказался у него за поясом.

– Его ищешь? – с издевкой поинтересовался Лютер.

Я резко вытянула свободную руку, чтоб вырвать кинжал, но Лютер стиснул и то запястье, заблокировал его у меня за спиной и использовал свою хватку, чтобы подтянуть меня ближе к себе. Другую мою руку он держал ровно, кончик кинжала по-прежнему упирался ему в сердце.

Стражи нервно таращились на нас и держали руки на оружии, не понимая, как реагировать. Не понимая, кого из нас нужно защищать.

«Борись!»

Голос побуждал меня к действию. Отцовские тренировки прорывались у меня из мышц знакомой чередой движений. Я закружилась, проворачивая руку, пока Лютеру не стало слишком неудобно держать хватку и мое запястье не выскользнуло у него из пальцев.

Очень многие отцовские уроки подготовили меня к такой ситуации – к схватке с противником, превосходящим в размере, силе, оружии. В какой-то мере мне было удобнее сражаться с противником вроде Лютера, чем с карликом в два раза мельче меня.

Но Лютер и сам был прекрасно натренирован. Руки и ноги так и мелькали – мои удары он отражал с легкостью. Когда мы наконец остановились, я даже не понимала, что произошло.

Мой кинжал со звоном упал на пол. Тело оказалось заблокировано, спина плотно прижата к его груди. Правую мою кисть Лютер вывернул, не выпуская из тисков, левую обездвижил, прижав мне к боку, где его рука сжимала мне ребра.

Лаская мне шею горячим дыханием, Лютер наклонился и прошептал:

– Если бы я хотел вас убить, Ваше Величество, вы были бы уже мертвы.

Высокий приглушенный крик эхом разнесся по коридорам и доносился будто бы из покоев короля.

Сора. Благодаря связи наших душ я чувствовала ее вибрирующую панику. А она чувствовала, что я сражаюсь и терплю поражение.

Один из стражей вынул меч из ножен медленно, неуверенно, будто сомневаясь, в чем больший грех – вмешаться или бездействовать.

– Сэр! – позвал он.

Лютер все это игнорировал. Короткая щетина у него на подбородке чувствительно щекотала мне плечо, и тело предательски изгибалось в его объятиях. Лютер крепче обнял меня за талию.

– Ну как доказать тебе, что мне можно доверять? – шепотом спросил он, легонько задевая губами мне кожу.

– Доверять тебе? – прошипела я, с облегчением отметив, что моя душа не сдавалась ему так легко, как тело. – Ты из богами проклятого ума выжил?!

Я попыталась вырваться из его тисков, но Лютер не пускал.

«Борись!»

Боги, да я убить его хотела! В основном за неловкость оттого, что он так легко брал надо мной верх, но список причин рос час от часу.

Памятуя о стражах, ловящих каждое наше слово, я понизила голос:

– Хочешь завоевать мое доверие, попробуй для начала рассказать, где она.

Лютер понимал, о ком я. Он словно окаменел.

Сора закричала, и стены дворца содрогнулись от вибрирующего гула. С потолка посыпалась штукатурка. Секунду спустя раздался еще один гневный вопль, потом еще один.

Лютер разжал тиски, и я отшатнулась от него, схватив с пола мой смертный кинжал.

– Останови Сору, – велел Лютер.

– Выкуси!

– Останови ее, не то она разгромит королевские покои, прорываясь к тебе.

– Отлично, пусть весь этот гребаный дворец по камню разнесет.

Стены содрогнулись от очередной вспышки гнева гриверны.

– Останови ее, и я расскажу тебе все, что могу.

Я выдержала паузу:

– Ты расскажешь мне, где она?

– Я расскажу тебе то, что вправе рассказать. Ничего больше я предложить не могу.

На тщательно