Долг человечества. Том 6 - Артем Сластин

Минут пятнадцать мы обсуждали всякое, не слишком относящееся к делу. Стоять в тишине и в ожидании без бестолкового трепа было тягостно, а обсуждать дела уже бессмысленно.

— Возвращаются. — Бросил Муромец, кивнув своим орлиным носом в сторону вывалившихся из-под полога скрытности разведчиков.

Пока суть да дело, я общался с мужиками и, параллельно, готовил свое новое оружие. В сущности, приобретя определенный ряд навыков, я пришел к мысли, что копье, хоть и артефактное, не является абсолютной силой. Я неплохо с ним управляюсь, но, оставаясь почти обычным человеком, полагаюсь на такие вещи, как реакция, скорость и опыт. Если с первыми двумя проблем у меня не слишком много, то вот третьего недостает. За месяц я прошел немало стычек, руки мои по локоть в крови монстров и людей, тем не менее этого недостаточно, чтобы чувствовать себя неуязвимым.

Что нужно, чтобы минимизировать риски? Переключиться на дальний бой. И… я не придумал ничего лучше, чем использовать иглы. Все просто — делать их я могу из чего угодно, хоть из камня, хоть из обрезков металла. Но я пошел еще дальше, и протестировал одну штуку, которая раньше мне казалась невозможной, но прокачиваясь, я заметил, что это будет работать.

Если я применяю свою фантомную магию для создания метательной иглы, я трачу такой мизер своих сил, что просто курам на смех. Так что, могу делать много. Эффективная дистанция поражения до пятисот метров, что очень, очень много. Как же я ее добьюсь? У меня есть еще и импульс. Мне даже целиться не придется, более того, мне даже не нужны для этого руки.

Поэтому, когда отряд разведки во главе с Катей вернулся к докладом, надо мной, в полуметре выше головы, висели, покрытые желтыми гексагонами импульса, левитирующие иголки. Они не прочные, и исчезают, как только попадают во врага, но прежде, чем разрушиться, успевают наделать дел. В дереве, например, остается характерная дырка, а вот самого снаряда там уже не обнаруживается. Идеально для того, чтобы заставить что-то живое быстренько истечь кровью. Говорят же, что из раны ничего нельзя вынимать? Ну так вот, не спроста дают этот совет.

— Докладываю. — Бледная, как поганка, Катя, представ передо мной, стушевалась ненадолго, но взяв себя в руки, заговорила. — Греллинского военного лагеря у подножия больше нет.

— Так, и где он? — Сдвинул я брови.

— Наверху, судя по всему, в полном составе. Мы обнаружили много трупов этих псов, а так же дыры, прокопанные ими, они искали вход в недра. — Дополнила она.

— То есть, наша гора сейчас наводнена ими внутри? — Спросил Боря.

— И внутри, и наверху. А еще, мы пробрались к спуску к лифту, его они тоже обнаружили и уничтожили. И звуки, ребят… Они режут инсектоидов, а те жрут греллинов. — Позеленела Катя, меняя окраску лица, как хамелеон. — Мы сами не видели, но звучит омерзительно.

— И что делать? В потемках, между тараканов и собак, как вообще нам быть? — Вид у Владимира был затруднившийся. Он силился придумать, как действовать, но не мог.

— Это все, что удалось узнать? — Сложил на груди массивные руки Муромец.

— Мы ее, похоже, не отобьем, — скосила заместительница взгляд, виновато пряча глаза, — ну, или сделаем это, но я и ломанного гроша не поставила бы на наш успех.

— Тогда выход один, Марк, пора тебе признаться, что твой дом возвращать слишком опасно, и мы могли бы с чистой совестью, зная, что сделали все возможное, выдвигаться всем составом на север. — Перевел взгляд на меня Илья.

— С чего вы решили, что это невозможно? Откуда такая мысль? — Пока что я проигнорировал старую пластинку Ильи и обратился к разведчикам.

— Вот тебе факты, Марк. — Кинжальщица принялась загибать пальцы. — Мы там от одних только инсектоидов чуть не померли, а были при этом хорошо вооружены. Это раз. Два, сейчас там резня, и неизвестно, когда и в чью пользу она закончится. Три, они ее разрушают, Марк. Когтями, или не знаю чем, они наделали в ней столько дыр, что сейчас она больше походит на сырную головку в разрезе, нежели на гору.

— Дыры? — Я зацепился за идею, живо ее представив.

— Да! Они копали! — Бросила девушка.

— Черт, там же базальт, из чего их когти… — Почесал затылок Владимир.

— И ты утверждаешь, что все враги внутри? — Продолжил я задавать уточняющие вопросы.

— Лагерь снаружи свернут, где им еще быть? — Пожала она плечами, явно не понимая, к чему я клоню.

— Кто из вас разбирается в геологии? — Обвел я взглядом присутствующих, но понимания в глазах не нашел. — К черту, слушайте меня. Наверху у нас сероводородные источники. Знаете, что предшествует формированию минеральных отложений на подобных возвышенностях?

— Что? — Уставились на меня присутствующие.

— Метан. Шахтный метан. А знаете, что мы упускали все это время? — Я буквально не мог больше стоять на месте, когда идея стала обретать плоть.

— Что⁈ — Нетерпеливо уставились на меня люди.

— Мы можем помочь ему взорваться. Большой бум. Большо-о-ой бум.

Глава 6

— Какой *нецензурно* метан? Марк… — Выругался Илья, осознавая, что я только что сказал.

— Газ такой, летучий очень, — пояснил я, глядя на непонимающие лица своих офицеров, — горючий, чрезвычайно взрывоопасный газ.

— Я знаю, что такое метан, я не понимаю, как тебе могла прийти в голову идея его взорвать! — Продолжал он, пока все остальные лишь остобленело глядели на разворачивающуюся драму.

— Ладно, давайте я поясню. — Выдохнул я, смиренно принимая то, что без объяснений тут вряд ли получится.

Начал я издалека, объяснив, с чего я решил вообще, что он там есть. Внизу есть органика, наверху есть сероводород. Наличие метана обосновано. То, что мы им не траванулись и не взорвались, говорит о двух вещах. Для начала, он поднимается наверх. Но не концентрируется, потому что есть выход. Несколько дыр, две из них рукотворные, западный проход на склоне и шахта лифта.

То, что мы еще живы после того, как использовали бомбы, динамит, Варину магию и масляные лампы, говорит о низкой концентрации метана. Так что ему нужно помочь. Концентрацию его мы увеличить не сможем, а вот добавить еще один газ, для создания опасной