Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

— Вот почему Жабо никак не может взять Вертерхово. Немцы все время получают подкрепления по железной дороге.

Ловец кивнул, глядя в оптический прицел, как на плацу возле ангара строятся эсэсовцы, видимо, собираясь выслать еще один патруль. Теперь многое становилось ясным. Зондеркоманда «Штайн-3» не просто охотилась на партизан — она охраняла важный транспортный узел, разъезд Завальный, через который шло снабжение немецких войск, противостоящих полку Жабо.

— Если мы перережем эту ветку, — сказал попаданец, — немцы останутся без резервов. Тогда Жабо сможет быстро взять Вертерхово, а Казанкин — прорваться к Милятино.

— А как же военнопленные, товарищ командир? — спросил на этот раз радист Суслов. — Их там сотни! Может, даже тысяча!

— Мы вернемся за ними, — твердо сказал Ловец. — Сейчас наша задача — разведка. Потом подготовим удар вместе с десантниками и партизанами. Ковалев, все зарисовал?

Командир разведвзвода кивнул.

— Все, товарищ майор. Зафиксировал ориентиры и расположение немцев.

Ловец приказал:

— Тогда уходим. Быстро. Пока нас не обнаружили.

Обратный путь оказался труднее. Началась настоящая метель. Вечерело. Видимости почти не было. Шли по компасу. Ноги вязли в снегу, лыжи скользили по насту, на болоте то и дело проваливаясь в рыхлые места. Ветер крепчал, меняя направление, дул в лицо, неся колючие снежинки. К тому же, сначала они специально путали следы, прокладывали ложные лыжни, чтобы запутать немцев, когда они пойдут по следу. Но потом, возле следующего болота, все-таки вышли на свою же лыжню. И движение пошло бодрее. Рекс бежал, низко пригнув голову к снегу, и Ловец чувствовал, как пес устал — дыхание его стало тяжелым, язык свешивался из пасти.

— Держись, дружище, — сказал он, погладив пса на маленьком привале. — Скоро будем в тепле.

В лагерь десантников Казанкина они вернулись уже в полной темноте. Костры горели под елками, бойцы, выспавшиеся днем, ужинали, кто-то чистил оружие, кто-то перебрасывался шутками. Клавдия, вышла из лазарета и встретила их у входа.

— Все целы? — спросила она, глядя на Ловца.

— Никто не ранен, — ответил он. — Ты как?

— Работаю, — Клавдия кивнула в сторону землянки. — Четверо раненых поступили за день. Обработала. Все живы.

— Отлично, Клава!

Ловец хотел сказать ей что-то еще, но передумал. Было не до сантиментов. Предстояло докладывать Казанкину. Он пошел к штабной землянке, где горела внутри керосиновая лампа. Рекс увязался следом, но Ловец уговорил его остаться снаружи. Особист Салов собак недолюбливал.

В землянке собрались командиры: Казанкин, Оленин, Салов, Кравченко, Липшиц, Смирнов. Остальные находились в других местах, — ближе к позициям, где шли бои. Даже начальник штаба корпуса и командиры бригад со своими штабными были не в штабе, а на передовой. Ловец развернул карту, на которой успел сделать пометки, и начал доклад.

— Мы нашли кое-что интересное, — сказал он. — Вот здесь столкнулись с патрулем фрицев. Ликвидировали всех, целую дюжину. Там дальше заброшенная просека, старая вырубка, лагерь с нашими военнопленными, дореволюционная железнодорожная ветка. И база зондеркоманды «Штайн-3».

* * *

Вторая декада марта заканчивалась. Но погода по-прежнему ничем не радовала. Майор Густав фон Браухвиц стоял у окна, глядя на метель, заметающую темные развалины домов Вязьмы. Только что поступило очередное неприятное донесение. В районе разъезда Завального на просеке за вырубками погиб весь лыжный патруль из зондеркоманды «Штайн-3». И почерк весьма напоминал тот, который демонстрировала группа этого неуловимого русского снайпера с позывным Ловец.

В руках у майора была папка. Не обычная армейская с грифом «Секретно», а личная, которую обер-лейтенант Клаус вручил ему минуту назад с загадочным видом фокусника, достающего кролика из шляпы. На обложке жирным красным карандашом было выведено: «DAS GESPENST» («ПРИЗРАК»).

— Вы смеетесь надо мной, Клаус? — спросил фон Браухвиц, положив папку на подоконник и продолжая смотреть в окно. — Мы воюем с русскими, а не с потусторонним миром.

Обер-лейтенант Вернер Клаус, лучший аналитик абвер-группы, стоял перед письменным столом и смотрел на своего шефа. Лицо майора было непроницаемо, но пальцы нервно трогали край рукава мундира.

Клаус ответил:

— Никак нет, герр майор. В папке досье на этого «Ловца». Я собирал его для самого себя по крупицам больше месяца. И чем дольше собираю, тем меньше понимаю. И все же, в этой папке есть некоторые соображения, которым, возможно, следует уделить больше внимания.

Фон Браухвиц наконец оторвался от созерцания снегопада за окном. Он открыл папку. Первая страница — схематичный набросок карандашом: портрет человека с лицом, скрытым в капюшоне маскхалата, рядом с ним — немецкая овчарка. Дальше много рукописного текста. Почерк Клауса, аккуратный и педантичный, но стиль изложения канцелярский, навевающий скуку. Вникать в этот текст майору почему-то не хотелось.

— Читайте сами вслух, — приказал он подчиненному.

Клаус прокашлялся. Голос его звучал так, будто он докладывал о вторжении марсиан.

— Пункт первый. «Аномальная навигация». Отряд Ловца проходит через минные поля, которые имеют сложные схемы установки мин. Наши саперы клянутся, что пройти там невозможно. Дважды фиксировались цепочки следов. Выяснилось, что русские просто шли след в след за собакой. Эта собака никогда не подрывается и не ошибается. Это не простая дрессировка, герр майор. Наши специалисты говорят, что такой эффективной дрессировки не бывает.

— Просто у русских отличные служебные собаки, — возразил фон Браухвиц, но без уверенности.

— Пункт второй. «Оптика и маскировка», — Клаус перевернул страницу. — Два наших снайпера, которых по вашему приказу оснастили экспериментальными приборами ночного видения, докладывают, что видели этого Ловца в ночное время на дистанции шестьсот метров. Но как только они пытались взять его на прицел… Он исчезал. Буквально. Растворялся в снегу. При этом он сам стреляет без промаха в тех же ночных условиях. У нас нет приборов ночного видения, способных на такое. У русских с их примитивной электроникой — тем более. Откуда у Ловца такие волшебные «ночные глаза» и такое сверхъестественное умение маскироваться?

Фон Браухвиц потер переносицу и произнес со скептицизмом в голосе:

— Может быть, луна? Свет, отраженный от снега? Или просто везение?

Клаус горько усмехнулся.

— Пункт третий. «Необъяснимый». Мы изучили кое-что, найденное на месте стоянки его отряда в лесу в семи километрах от деревни Пречистая. Там, где этот отряд обнаружили и подвергли бомбардировке наши летчики. Моим людям удалось найти кое-что в одной из воронок. Явно из содержимого рюкзака этого Ловца. Больше такому взяться просто неоткуда.

— Как вы сумели найти? И почему мне