Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

Казанкин поднял глаза, внимательно оглядел присутствующих.

— Хорошо, — сказал он. — Действуйте. Кравченко, выделите две роты в поддержку отряда майора Епифанова. Организуйте согласование с Жабо и с партизанами из отряда «Северный медведь».

— Есть, — коротко ответил штабной оперативник.

* * *

Только командиры собрались расходиться после совещания, как Ветров принял очередную важную радиограмму, огорошив всех неожиданной радостной вестью. Самолеты наконец-то вылетели и скоро прибудут на аэродром, устроенный на болоте. Десантники давно ждали налаживания воздушного сообщения с Большой землей. Они даже соорудили взлетно-посадочную полосу, утрамбовав снег на хорошо замерзшей части ближайшего болота, но из-за отсутствия радиосвязи самолеты до сих пор не прилетали. И только сейчас, получив подтверждение по радио, они наконец-то вылетели.

Лагерь десантников вокруг штаба сразу оживился. Еще недавно здесь было тихо — только дым от маленьких костерков да приглушенные голоса. Но, как только разнеслась радостная весть, что из-за линии фронта летят самолеты, все засуетились. Ведь эти самолеты должны были доставить продовольствие, медикаменты и боеприпасы.

— Ну, кажется, дождались! — Оленин, узнав об этом, впервые за последние дни улыбнулся по-настоящему.

— Теперь наладится снабжение, — поддержал Липшиц.

И оба комиссара обменялись понимающими взглядами. Связь с Центром, налаживание авиационного сообщения, — это означало, что они не забыты. Что о них помнят. Что они — не отрезанный ломоть, потерянный в бескрайних лесах. А те, на кого надеются. Авиация давала надежду на лучшее. Без нее десантники задыхались без припасов, а с ней они могли держаться в тылу врага очень долго, чтобы воевать и побеждать. Потому, как только стало известно, когда прибудут самолеты, десантники побежали к болоту, где была оборудована посадочная полоса.

Чодо, услышав шум, вышел из землянки, где отдыхал после разведки.

— Куда все бегут? — спросил он у пробегавшего мимо бойца.

— Самолеты! — крикнул тот на бегу. — Наши! Скоро пойдут на посадку! Будем разгружать. А еще туда из партизанского госпиталя раненых подвезут. Их нужно погрузить на обратный рейс.

Ловец подошел к землянке, где спали его бойцы.

— Подъем! — крикнул он. — Работа есть!

Бойцы, сонные, но привыкшие просыпаться мгновенно, выскакивали из землянок, на ходу застегиваясь. Рекс, задремавший в тепле у входа, тоже вскочил и побежал за хозяином, понимая, что предстоит что-то важное.

* * *

Самодельный снежный аэродром располагался в полукилометре от лагеря — утрамбованная полоса, вытянувшаяся с северо-запада на юго-восток, была обустроена за несколько дней. Как только основные силы 4-го десантного корпуса передислоцировались на новое место, так сразу и начали строительство: разгребали снег саперными лопатами, утаптывали и ровняли. Потом размечали места для сигнальных костров на посадочной полосе и заготавливали дрова. Но, никто не прилетал. Поэтому готовый аэродром стоял без дела уже больше недели. Теперь же его снова быстро очищали от снега, который нанесло за последние дни.

Когда группа Ловца вышла к аэродрому, там уже кипела работа. Вдоль посадочной полосы горели большие костры — по четыре с каждой стороны и еще несколько в виде большой буквы «Т», расположенной в начале полосы, обозначая место касания полосы самолетом при посадке. Пламя подсвечивало снег вокруг, и все люди, собравшиеся на аэродроме, отбрасывали длинные тени. Рядом с кострами дежурили десантники с ракетницами — на случай, если летчикам понадобятся дополнительные сигналы для указания направления.

— Товарищ майор, — подбежал к Ловцу Смирнов. — Ветров передал, что будет девять «У-2». Наши «уточки» с Большой земли доставят припасы, а обратно заберут тяжелораненых. Их уже партизаны привозят на санях.

— Кто командует погрузкой? — спросил Ловец.

— Особист Салов и комиссар Оленин, — ответил Смирнов.

Ловец посмотрел на юго-восток. За лесом до сих пор грохотало, оттуда доносились отдаленные звуки боя. Передовые части корпуса все еще держали оборону, сдерживая немцев, рвущихся от Варшавского шоссе к реке Пополта. Каждый день приносил новых раненых. Каждая ночь — похороны. Но теперь, с прилетом самолетов, появлялась возможность отправить тяжелых в тыл, в госпитали, где их могли спасти.

— Клавдия где? — спросил Ловец.

— Она встречает обоз, — ответил Смирнов. — Вместе с санинструктором принимает раненых из партизанского госпиталя.

Ловец кивнул и пошел в ту сторону, где у края посадочной полосы выстроились сани с ранеными. Клавдия, уставшая, но собранная, как всегда, проверяла каждого, кто лежал на санях.

— Этого грузите в первую очередь, — говорил ей партизанский фельдшер, сопровождавший сани, показывая на парня с простреленной грудью. — У него ранение опасное, нужна операция, срочно. Этого — во вторую. У него нога раздроблена, но кровотечение остановлено, подождет.

— Клава, — позвал Ловец, подходя ближе. — Помощь нужна?

— Нужна, — ответила она, не оборачиваясь. — Прикажи твоим ребятам, чтобы помогли раненых в самолеты грузить.

— До этого еще далеко, — улыбнулся Ловец. — Пусть сначала приземлятся и разгрузятся, а потом уже будем помогать с погрузкой раненых.

* * *

К ночи метель прекратилась, и ветер немного разогнал облачность. Но все равно встречающие волновались, увидят ли летчики их костры, не потеряются ли над огромным лесным массивом? К кострам постоянно подтаскивали дрова. Не меньше помогал радиомаяк, включенный Ветровым. Взошла луна. Из-за рваных облаков выбивался призрачный лунный свет. И из этого света показался первый биплан, похожий издалека очертаниями на огромную стрекозу, летящую на фоне луны. Самолет шел низко, — почти над самыми верхушками деревьев, — но пилот вел машину на посадку уверенно. Ловец увидел крылья самолета, обтянутые полотном, промелькнувшие над головой.

Самолет коснулся снега, подпрыгнул пару раз, потом побежал на посадочных лыжах по полосе, постепенно замедляя ход. Десантники, дежурившие у полосы, бросились к нему, схватились за крылья, развернув машину, чтобы освободить место на полосе следующим самолетам.

— Следующий летит! — крикнул кто-то из встречающих. — Давай, ребята, не зевай!

Второй «У-2» сел следом за первым, третий — за вторым. Девять «уточек», как ласково называли их десантники, приземлились одна за другой. Никто не скапотировал, никто не сломал лыжу, хотя кочек и ямок на полосе было еще достаточно, как ни старались ровнять снег вручную. И каждый раз, когда самолет подпрыгивал на очередной неровности, у встречающих замирало сердце.

— Отлично! Теперь заживем! — Ловец услышал голос Казанкина, который стоял чуть поодаль, не в силах скрыть волнения.

Командиры взводов отдавали команды бойцам, которые спешили разгружать фанерные люльки, подвешенные под крыльями вместо бомб. Там внутри лежали мешки с мукой, ящики с тушенкой,