Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

Чодо, шел с правого фланга, держался рядом с комиссаром Липшицем и иногда оглядывался на Клавдию. «Шаманка идет с нами, — думал он. — Значит, нечистая сила не победит. Шаманка сильная. Она отпугивает злых духов». Он потрогал амулет в кармане, — волчий клык, заговоренный старым шаманом, — и ускорил шаг.

Клавдия шла в середине отряда. Их путь лежал на юго-запад. Туда, где на вырубке в казармах спали эсэсовцы, и где томились в темноте холодных бараков сотни русских военнопленных, которые еще не знали, что свобода уже близко. Что к ним на выручку идут через ночной промороженный лес бойцы отряда особого назначения, которых ведет попаданец, бывший «музыкант», штурмовавший Бахмут.

Ловец шел, держась возле партизанского проводника Ершова. Рекс бежал рядом, низко опустив морду, втягивая воздух носом. Пес напряженно работал и ушами — каждые двести-триста шагов он забегал вперед, останавливался, прислушивался, дожидался хозяина и только после этого двигался дальше.

Погода в ночи на этот раз благоприятствовала. Метель давно стихла. Мороз усилился, сделав наст более прочным. Луна светила из-за рваных облаков, неплохо освещая местность. Лишь ветер, налетая порывами, гулял по вершинам сосен, сбрасывая с них вниз снежные комья. И они с глухим стуком иногда падали в сугробы, каждый раз заставляя бойцов напрягаться.

Ведь враги могли затаиться на пути. Если все-таки немцы рискнули пойти в ночи по следам тех, кто расстрелял их патруль на просеке недалеко от лагеря, то и засаду способны организовать. Ловец надеялся, что до утра оккупанты вряд ли осмелятся значительно углубиться в лес. Но полностью исключать такую возможность было все же нельзя. Потому приняли меры предосторожности: пошли немного не тем маршрутом, а отклонившись к западу по дуге.

Глава 8

— Привал пятнадцать минут, — передали по колонне лыжников. — Оправиться, проверить оружие.

Проводник вывел отряд к старой охотничьей избушке на краю болота. Сруб давно покосился, крыша провалилась, но стены еще держались, давая укрытие от морозного ветра посреди ночи. Ловец отошел в сторону, развернул карту, подсвечивая фонариком с синим светофильтром. К нему подошли другие командиры, чтобы уточнить все еще раз перед боем.

— По карте два километра до вырубки, — сказал капитан Кравченко. — На правом фланге начинается овраг, по нему саперы со взрывчаткой могут выйти в тыл к эсэсовцам и заложить заряды под рельсы.

— Но, железнодорожную ветку немцы охраняют. Если патруль или часовые заметят наше выдвижение, они поднимут тревогу, — вставил лейтенант Горчаков. — К тому же, у них дежурят пулеметчики на вышках.

Ловец объяснил:

— Я со снайперами и Смирнов со своими стрелками выдвинемся вперед. Постараемся снять часовых бесшумно.

— Да, используем новые глушители. Экспериментальные, — подтвердил младший лейтенант госбезопасности Смирнов. — Нам их выдали как раз для таких случаев.

Кравченко достал компас, сверился с картой.

— Если и мы пройдем по этому оврагу, а потом свернем вот здесь, где ручей, то выйдем прямо к баракам лагеря. Но там проволочное заграждение и вышки с пулеметами. Допустим, что ваши снайперы их снимут. Но все равно, чтобы заграждение преодолеть, нам саперы нужны. Там же могут быть мины.

— Дам вам, товарищ капитан, одно отделение, — сказал Горчаков. — Мои парни — лучшие в своем деле. Они могут ползком преодолеть минное поле, обозначить мины, перерезать колючку, снять часового без лишнего шума, если надо.

— Отлично. Как только мы снайперским огнем снимем пулеметчиков, штурмовая группа Смирнова врывается в ворота, — сказал Ловец. — Попробуем обойтись без громкой стрельбы. Используем глушители и ножи. Атакуем с двух сторон. Панасюк со своими пулеметчиками в это время подходит через лес с другой стороны вместе с парой взводов десантников и выставляет пулеметы на флангах — на случай, если немцы поднимут тревогу.

— А что делать с военнопленными? — спросил Смирнов. — В какую сторону их отводить?

Ему ответил Кравченко:

— После того, как подавим охрану, эвакуируем их к оврагу. Надеюсь, они быстро поймут, что мы свои. И сами полицаев передушат. Главное — не перестрелять наших в темноте.

* * *

Овраг вывел их к задворкам лагеря. За проволочным заграждением при лунном свете угадывались силуэты бараков. Низкие, рубленые из бревен, с покатыми крышами, покрытыми снегом. В небольших окнах — темнота. На вышках — часовые возле пулеметов. Еще двое стояли у ворот, грелись у железной бочки, в которой дотлевали угли. Поодаль виднелось сооружение, похожее на ангар. Там квартировали эсэсовцы.

Чодо исчез в темноте, словно призрак. Ловец — тоже, но пополз в другую сторону, к левой вышке. Ковалев перемещался по центру. Снайперы двинулись вперед ползком, сливаясь со снегом.

Вскоре попаданец лежал, затаившись в снегу на краю оврага за мерзлым кустарником в сотне метров от проволочного заграждения. Рекс замер рядом, но в стороне. Пес нюхал воздух, его чувствительные уши ловили все звуки, доносившиеся со стороны лагеря. Он чуял врагов впереди за забором. Много. Не только спящих, но и бодрствующих.

Снайперы залегли, достигнув позиции. Ковалев — справа, в пятидесяти метрах от Ловца. У каждого на винтовках — модернизированные глушители БраМит, выпущенные ограниченной серией, испытанные и выданные им по распоряжению Угрюмова, когда отряд собирался в рейд за линию фронта. Винтовки вместе с глушителями имели внушительную длину, но были тщательно замотаны в марлю для маскировки.

* * *

Эвенк замер, слившись со снегом. Белый маскхалат делал его почти невидимым на фоне снега, а глаза охотника давно привыкли к полумраку лунного освещения. В оптический прицел Чодо хорошо видел пулеметную вышку: дощатый настил, грубо сколоченные перила, пулемет «MG-34», установленный на треноге посередине площадки, что позволяло поворачивать его в любую сторону и даже стрелять по самолетам, и немца в каске, который стоял возле него. Часовой не спал, прохаживался по площадке вышки вокруг пулемета в морозной ночи, честно выполняя приказ.

«Глупый, — подумал Чодо. — В тайге так не стерегут. Волк подкрадется незаметно из темноты и загрызет».

Он положил палец на спусковой крючок, прикинул направление ветра, сделал поправку, чуть сместив прицел, выдохнул и выстрелил. Щелчок глушителя показался ему громким. Пуля вошла немцу в левый глаз и пробила мозг. Тело дернулось, опрокинулось на ограждение, потом сползло на настил.

Ловец тоже отработал. Немец на противоположной вышке повис, перевалившись через перила — пуля вошла ему в затылок. Кровь капала вниз, на снег, но в темноте этого никто не