Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

патронные цинки, бинты, лекарства — все это осторожно извлекалось наружу, десантники подхватывали груз, уносили в сторону, к партизанским саням, запряженным тощими лошадками, которые должны были отвезти припасы в лагерь при штабе.

Пилот первой «уточки», — молодой парень в кожаном ушастом шлеме, в больших заиндевелых очках и с шерстяным шарфом на шее, — вылез из самолета и спросил десантников, которые радостно приветствовали его:

— Где у вас комкор Казанкин?

Ему показали.

Летчик, закутанный в шарф, сделал шаг вперед и приложил руку к летному шлему:

— Старший лейтенант Сметанин. Докладываю: моя эскадрилья доставила грузы по приказу генерала Жукова! Прибыли без потерь!

— Сколько еще рейсов сделаете за ночь? — спросил Казанкин, оглядывая бипланы, выстроившиеся в ряд в свете костров.

Летчик ответил:

— Рейс сюда выполнили. Теперь рейс обратно. На большее нет топлива, товарищ комкор. Да и рискованно. Над линией фронта приходится пролетать с выключенными моторами, а то у немцев там слухачи, зенитки и прожектора наготове.

— Рискованно, говоришь? — вырвалось у Казанкина, — А нам по-твоему не рискованно здесь в тылу у немцев воевать на холоде без продуктов и боеприпасов? Маловато грузов привезли. Надо больше раз в десять, чтобы наш десантный корпус оснастить хотя бы самым необходимым на неделю боев. А этого нам и на один день не хватит…

Видя, что командир десантников «закипел», летчик пробормотал:

— Простите, товарищ комкор, но вопросы снабжения решаю не я. Это в штабе Западного фронта решают. Мы и без того все машины загрузили под завязку. Да и вместо стрелков взяли груз. Безоружными летели через фронт.

— Не оправдывайся. Спасибо и на том, — сказал Казанкин. — Довез ты нам припасы без потерь — уже молодец. Теперь раненых забирай и дуй обратно. А с командованием мы по поводу снабжения все решим по радио. Теперь хоть оно у нас работает. Только вот скажи мне, — Казанкин перешел на почти спокойный тон. — Почему прислали вас? Где «ТБ-3»? Где нормальные транспортники? Чем их летчики там в тылу занимаются? С медсестрами по кино ходят в Москве?

— Товарищ комкор, тут дело такое… — проговорил старший лейтенант. — Разбомбили немцы аэродром под Калугой, где транспортники для снабжения воздушного десанта базировались. А до этого с вами связи не было. Вы же сами знаете — стояла две недели плохая погода, сплошная облачность. Еще и транспортников без истребительного прикрытия не выпускают после гибели генерал-майора Левашева 23 февраля. Да и многие самолеты транспортные на другие участки фронта перебросили. Снабжение блокадного Ленинграда, понимаете? Там люди умирают с голоду. Тысячами.

Казанкин, конечно, понимал, что Ленинград — это святое. Ленинград — это боль и гнев, которые не выразить словами. У него там остались родственники. В блокадном кольце.

— Ладно, — сказал он еще тише. — Не обижайся, Сметанин. Я все понимаю. Никто не виноват, а только немцы и война проклятая.

Он помолчал, потом снова поднял голову, предложив старлею:

— Пойдем-ка к костру. Погреешься и угостишься пока раненых грузить будут. И своим орлам прикажи, чтобы отдохнули и подкрепились.

— Мы раненых много не увезем, товарищ комкор, — предупредил летчик. — Только сидячих на местах для бортстрелков.

— Ну и в люльках из-под груза по одному под каждым крылом можно положить, — отрезала Клавдия, которая как раз везла мимо них к самолетам раненых на санях. — Туда лежачих погрузим.

— На высоте сильный мороз, а люльки у нас из фанеры и открытые, — предупредил пилот. — Замерзнуть насмерть могут раненые по пути.

— Ничего, мы закутаем их получше, — сказала Клавдия. — Долетят. Их только на Большой земле могут спасти. В наших условиях все равно помрут. У нас здесь всех лучших врачей немцы перебили. Хирург в ближайшем госпитале у партизан остался всего один. А раненых очень много.

Выслушав женщину, летчик все-таки согласился:

— Ну, если только одеть этих ваших лежачих раненых в теплую одежду, да запеленать одеялами… Тогда можно попробовать доставить в люльках. Грузите, чего уж там.

Ловец стоял рядом, наблюдая всю эту сцену. Рекс бродил неподалеку, не желая мешать людям, путаясь у них под ногами.

* * *

Раненых грузили быстро, но бережно. Клавдия и Толик вместе с военфельдшером, который сопровождал партизанский обоз, выбирали самых тяжелых. Тех, кто не прожил бы долго в полевом лазарете без операции. Тех, кто не приходил в себя, потеряв сознание. Тех, кому пули или осколки попали в живот или в грудь. Каждого укутывали в несколько слоев: шинели, телогрейки, плащ-палатки, одеяла, варежки и шапки-ушанки, которые удалось собрать по всему лагерю.

— Этого — в левую люльку, — командовала Клавдия, указывая на раненого с перевязанным животом. — Он не шевелится, лежит спокойно. Выдержит.

— Этого — в правую. У него пробита грудь, но сильного кровотечения нет. Главное, чтобы не замерз.

Толик, помогая грузить, то и дело поглядывал на самолеты — они казались ему такими хрупкими, такими ненадежными. Корпуса из фанеры. Крылья из холстины. Но он знал: эти «уточки» — единственный шанс для тяжелых раненых.

Бойцы Ловца, помогавшие с погрузкой, работали молча. Они понимали: сегодня пилоты везут раненых их товарищей, завтра, может быть, повезут их самих. Никто не хотел об этом думать, но каждый знал — на войне такое может случиться с каждым в любой момент.

— Осторожнее! — крикнула Клавдия, когда двое сильных бойцов слишком резво понесли носилки с раненым в люльку. — Не переверните. Там больной человек, а не мешок с картошкой.

— Простите, товарищ старший санинструктор, — ответил один из них. — Мы аккуратно.

Рекс наблюдал за происходящим и вдруг подошел к саням, где лежал боец с ранением в живот, находящийся в сознании. Овчарка лизнула ему руку.

— Прощай, пес, — пробормотал раненый. — Ты был хорошим товарищем.

Вскоре «уточки» начали прогревать моторы, а потом стали разгоняться и взлетать. Тяжело поднимаясь в темное ночное небо, они скрывались за верхушками деревьев, подсвеченных кострами. Самолеты набирали высоту. И звук их маломощных моторов растаял вдали через несколько минут.

— Счастливого пути, — прошептала Клавдия, глядя на улетающие самолеты. — Возвращайтесь живыми.

Ловец стоял рядом, Рекс сидел у его ног.

— У тебя получилось, — сказал попаданец. — Ты спасла их.

— Не я, — ответила Клавдия. — Партизаны и летчики. Мы все, кто оказал помощь.

Она повернулась, прижалась к Ловцу на секунду, потом быстро отошла.

— Пойду.