Кровь не вода 4 - Василий Седой

после нанесенного им поражения налегке. Разгромили их и даже разжились кое-какой добычей в виде лошадей, оружия и некоторого количества добра, хранящегося в переметных сумках. Это то, что степняки успели награбить по пути к Туле, но это ни о чем. Основную добычу взяли Московские полки, которые смогли захватить татарский обоз и освободить полон. Нам в этом отношении не повезло.

Более того, мы только чудом не нарвались на неприятности. Москвичи, преследующие бегущих татар, в запале чуть не перепутали нас со степняками. Как-то так получилось, что вышли они на нас в момент, когда мы остановились на отдых сразу после боя с татарской сотней, и без раздумий решили атаковать сходу. Благо, что один из наших дозоров вовремя их обнаружил, и поняв, кто перед ними, обозначил себя, объяснив, кто мы и зачем здесь появились. А то могли бы и схлестнуться по недоразумению.

Правда, не особо москвичи поверили объяснениям наших дозорных, почему-то решили, что мы под шумок тоже пришли пограбить. Но так они думали ровно до момента, пока не увидели сначала Мрака, а потом и Нечая, которые, как оказалось, были довольно известными личностями среди москвичей.

В общем, встреча закончилась благополучно. Но мне, тем не менее, пришлось с небольшим сопровождением отправляться к местным командирам-воеводам. Не сразу, конечно, а на следующий день после того, как им доложили о нашем обнаружении, и от них примчался гонец с приказом следовать в их лагерь.

К моменту этой встречи, как нам удалось выяснить, московские полки начали закругляться с преследованием бегущих татар. Только благодаря этому, возникла своеобразная пауза в ведении боевых действий, и нам не пришлось догонять московское командование, а ехали мы на уже конкретное, известное гонцу, место расположения полевого лагеря. Собственно, находилось оно в почти там же, где прошла основная битва на берегу реки Шиворонь.

Так уж получилось, что мы по пути на Тулу подходили чуть наискосок относительно отступающей из-под стен города орды. Поэтому в момент встречи с московским полком, преследующем татар, мы оказались почти посредине между городом и местом, где случилось основное сражение.

Нам повезло, что мы шли не по следам набега, а как бы со стороны. Иначе могли попасть под каток отступающих татар.

На самом деле, была мысль прогуляться именно по следам степняков и попробовать перехватить отдельные их отряды, уходящие домой с полоном, как это зачастую бывает у татар. Но хорошо, что мы не стали этого делать. Тут надо сказать спасибо товарищам, передавшим информацию из прошлого моего мира. Там черным по белому написано, что московские полки, разгромив татар, захватили их обоз и освободили полон, а значит, татары шли достаточно компактно, не распыляя своих сил, и не отправляли домой отдельные отряды, сопровождавшие взятую в набеге добычу.

Так вот, по той причине, что мы опоздали ко времени основного сражения и не дошли до Тулы значительное расстояние, ехать далеко для встречи с Московскими воеводами не пришлось. Выехав на рассвете, до лагеря мы добрались уже ближе к обеду и попали, что называется, с корабля на бал.

Воеводы, давая отдых своим людям, похоже, решили и сами малость расслабиться, ну, или может просто стресс снимали, устроив своеобразный пир на природе.

В общем, к нашему прибытию народ, несмотря на относительно раннее время, был навеселе. И общение получилось соответствующее обстановке, по принципу — ты меня уважаешь?

На самом деле, встретили меня нормально, даже как-то по-простому.

Расположились пировать воеводы в огромном шатре, куда меня пригласили практически сразу по приезду.

Попав внутрь, я не успел даже слова сказать, как один из двух сидевших во главе стола, богато одетых дядек (второй был с перевязанной головой), взмахнув рукой, произнес:

— Проходи, Семен Васильевич, сюда, к нам поближе — Он указал рукой на свободное место, располагавшееся метрах в пяти от него — Присаживайся, да отведай, чего Бог послал. А о делах потом, после пира поговорим.

Этот дядька выдержал небольшую паузу, глядя на то, как я коротко поклонился и иду к указанному месту, и добавил:

— Кто не знает, это сын моего друга, князя Серебряного — Оболенского. — Он грозно сдвинул брови, и окинув взглядом присутствующих, продолжил: — Поэтому помните, кто попытается нанести ему обиду, тот будет держать ответ передо мной!

Я, слушая его, слегка шалел от происходящего. Так-то я предполагаю, вернее, точно знаю, что во главе стола сидят, скорее всего, князья Щенятев и Курбский. Вот только кто из них сейчас говорит, я без малейшего понятия. Поэтому и чувствовал себя неловко, боясь опростоволоситься. Опять же, какая-то странная ситуация. Ни разговора тебе, ни расспросов. Даже не познакомились, как это бывает. Вместо этого сразу за стол, по принципу — побухаем, потом поговорим. Сюрреализм какой-то.

Не успел я устроиться за столом, как сидящий рядом бородатый дядька сунул мне в руку здоровенный кубок и произнес:

— Не тушуйся, Семен Васильевич, выпей за здоровье государя нашего, Ивана Васильевича и перекуси с дороги.

Он как-то хитро прищурился и громко чуть ли не проревел:

— За здоровье государя!

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, подумав про себя: «Напоить что ли решили прежде, чем разговоры разговаривать?»

Пришлось пить, притом, до дна, потому что иначе не поймут. А кубок, как я уже говорил, не маленький. В нём если не литр, то ненамного меньше.

Выпил, не отрываясь. Благо, что мед подали довольно вкусный. Перевернул кубок, как это принято, показывая, что он пустой. Тем самым обозначил, что очень ценю здоровье государя и начал смотреть, чем бы заесть.

Дядька, говоривший до этого тост, и похоже, взявший надо мной шефство, подвигая ко мне блюдо, похожее на поднос, с лежащей на нем горкой мяса какой-то птицы, разделанной на куски, произнес:

— Молодец, теперь поешь. А то мед — коварная штука. Сам не заметишь, как опьянеешь. А тебе ещё с князьями нужно будет разговаривать.

Было бы сказано, я поблагодарил этого дядьку и накинулся на еду.

Собственно, о культуре потребления пищи, как это принято в будущем, за этим столом говорить не приходится. Из приборов только свой же нож. Вместо салфеток у бородатых — их же бороды. В моем случае — полы кафтана. А о таких вещах, как чавканье или отрыжка и говорить нечего. Народ, не заморачиваясь, рубал, как вздумается, и кому как хочется.

Мне никто, в принципе, не мешал насыщаться и казалось, что обо мне вовсе забыли. Правда, сидящий рядом дядька не забывал подсовывать мне кубок, когда звучали очередные здравицы. Но уже не полный, как первый