Речной Князь. Книга 4 - Тимофей Афаэль

— Тут ров прокопать от края до края, — сказал он Бурилому, — поставить частокол, и с этой стороны мыс не взять. Лес валим, из него же стену рубим. Перешеек узкий, много леса не нужно.

— Дело говоришь, — Бурилом кивнул. — А с воды надо лазы посмотреть.

— Да там кошка не залезет. Слишком круто.

— Кошка не залезет, — согласился Бурилом. — А человек?

— Если найдёт, где лезть, — получит камень на голову. Нам наверху только дозор поставить, и любого, кто на стену полезет, снимем ещё на середине.

Наконец, мы вышли на мыс и я улыбнулся — мы нашли то что нужно.

Ровное и широкое плато лежало перед нами, заросшее высокой травой, в которой проглядывала чёрная жирная земля. Редкие сосны стояли по краям и между ними было столько места, что хватило бы на десятки изб с огородами и выгонами. Направо плато обрывалось той самой стеной, которую мы видели снизу, с воды, и за обрывом блестела река.

А прямо перед нами, из-под замшелого валуна, бил родник. Вода шла по камню тонкой прозрачной струёй, собиралась в неглубокую чашу, выбитую в глине и из чаши ручейком уходила вниз, к реке.

Рыжий подошёл к роднику, присел, набрал воды в ладони и попил. Посмотрел на меня и кивнул.

Бурилом стоял на краю плато и медленно поворачивался, оглядывая всё вокруг. Долго оглядывал, не торопясь, прикидывал как мы тут селиться будем.

— Ну, Кормчий, — сказал он наконец, радостным голосом. — Ты и правда место нашёл. Отличное место! Даже получше нашего Гнезда будет.

— Не хуже точно, — усмехнулся я. — Ну и вид смотри какой.

Мужики разошлись по плато, высматривая все что интересно каждому.

Волк сразу ушёл к краю обрыва и долго стоял там, глядя вниз на реку. Потом пошёл вдоль кромки, считая шаги. Уже прикидывал, где поставить дозорных, откуда бить по воде, какие подходы просматриваются, какие нет.

Лыко с Рубцом ковыряли землю.

— Кормчий, подь сюда! — крикнул Лыко. — Глянь, какая земля!

Я подошёл. Лыко держал на ладони ком чёрной рассыпчатой земли, жирной, влажной, пахнущей прелым листом и жизнью.

— По пояс чернозём идёт, — сказал он. Голос у него был удивлённый. — Под ним глина, так что воду удержит. Тут хоть репу сажай, хоть рожь. Вырастет всё, земля добрая.

— Земли на всех хватит? — спросил Бурилом.

— С запасом, Атаман. Тут столько места, что хоть два поля распахивай. Было бы кому пахать.

— Кому пахать — найдём. У нас белоручек нет.

Рыжий тем временем ходил по краю леса и осматривал деревья. Вернулся и сказал:

— Лес хороший. Я уже наметил места для Щукаря, где избы рубить можно сразу.

— Десяток больших изб срубим, — сказал Бурилом, прикидывая в уме расселение, — Семьи вместе поселим, по несколько в избу. Потом начнем и остальные избы рубить на все семьи.

— Верно, — кивнул Лыко. — И огороды надо сразу начинать пока весна. Успеем еще посеять все, что нужно. До холодов надо встать крепко.

Гнус бродил по плато отдельно от всех, заглядывая за каждый куст, и наконец подошёл к нам с видом человека, который обнаружил кое-что важное.

— Братцы. Тут черемша. Целые заросли, по краю леса. И грибов — ступить некуда. Это я к тому, что пока огороды поднимем, с голоду не сдохнем. Лес накормит.

— Гнус дело говорит, — удивился Бес.

— Я всегда дело говорю. Вы просто не слушаете.

— Потому что между делом у тебя три короба чуши.

— Это не чушь, это наблюдения.

— Решено. Тут и встанем, — сказал Атаман.

Мужики загомонили, но Бурилом поднял руку, гомон стих.

— Кормчий. Ты место нашёл, тебе и назвать.

Я стоял на краю обрыва, смотрел на реку и молчал. Ветер шевелил траву на плато, внизу блестело русло, и мыс вдавался в неё, как нос корабля. В голове всплыл рассказ из прошлой жизни про город на высоком берегу, который поставили речники, самые отчаянные из всех, кто ходил по рекам. Город, который никому не кланялся. Ни князьям, ни татарам, ни чёрту лысому. Оттуда речники держали всю реку. И звали этот город Хлынов.

— Хлынов, — сказал я.

— Хлынов? — переспросил Бурилом. — Что за Хлынов?

— Слышал когда-то про город. Стоял на высоком берегу, над рекой, как вот этот мыс. Речники его поставили, такие же, как мы. Никому не кланялись, ни княжьих грамот не признавали, ни чужой власти. Сами себе хозяева были. Сидели на круче и всю реку держали. Никто их оттуда выбить не мог.

— Сказка? — спросил Бес.

— Может, и сказка. А может, и нет. Какая разница? Мне нравится, как звучит.

Бурилом покатал слово на языке.

— Хлынов, — повторил он. — Крепко. Коротко. Хорошее имя для крепости.

— Хлынов, — попробовал Волк и кивнул.

Бес промолчал, но по лицу было видно — принял. Рыжий кивнул. Гнус открыл рот, и Бес посмотрел на него, и Гнус закрыл рот и тоже кивнул.

— Значит, Хлынов, — сказал Бурилом и оглядел мужиков. — Запоминайте, братцы. Хлынов. Наш дом. А теперь возвращаемся за кораблями.

Глава 6

«Навь» вернулась к старице засветло, и ещё с воды я увидел Радима, который стоял на носу торговца и вглядывается в протоку.

— Нашли⁈ — крикнул он.

— Нашли! — гаркнул Бурилом. — Снимаемся!

Одного слова хватило. Лагерь, который два дня обживался на месте, начал сворачиваться.

Щукарь тут же взял дело в свои руки. Он стоял на корме торговца и оглядывал палубу хозяйским глазом, прикидывая, что куда переложить, потому что корабль был загружен до упора ещё с прошлого дня, и тащить его вверх по руслу в таком виде — верная гибель.

— Перегружаемся! — скомандовал старик. — «Навь» пришла пустая, струг полупустой. Раскидываем вес на три корабля, чтобы ни один не черпанул. Мужики, слушай мою команду…

Мужики получили задачи и работа закипела. Таскали тюки по сходням с борта на борт, перекидывали мешки, распределяли людей. Щукарь управлял всем этим плавучим муравейником.

Провозились долго. Солнце перевалило через четверть неба, пока Щукарь не обошёл все три корабля, проверяя, как сидит корпус, и кивнул.

— Теперь можно. Торговец загружен, но терпимо. Струг — в самый раз. «Навь» могла бы ещё взять, но ей парусом работать, так что пусть.

Оставались лошади. Десяток коней пасся на поляне у старицы, привязанный к деревьям длинными верёвками.

Вести коней на корабли — дело мерзкое. Конь по натуре на доски идти не хочет, под копытами качается, пахнет водой, и конская башка этого не принимает. Кузнец, который с лошадьми управлялся лучше других, взялся за дело. Обвязывал каждому коню морду тряпкой, чтобы тот не видел воду, и