Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения

Зал затих. Даже шепотки стихли. Я видела, как у Шариэль округлились глаза от изумления и злости. Я видела, как Лира смотрела на меня с неподдельным интересом. Но больше всего я видела его. Маэльвира. Он больше не полулежал в кресле. Он сидел прямо, его пальцы сжали подлокотники трона. Его глаза, прежде холодные, теперь сверкали настоящим огнем. В них не было насмешки. Было потрясение. Жажда.

И я видела его. Грема. Он стоял все так же неподвижно, но его лицо было бледным под зеленой кожей. Его взгляд пылал. В нем была боль. Ревность. И что-то темное, горячее, от чего у меня перехватило дыхание и между ног стало тепло и влажно.

Музыка достигла кульминации и замерла. Я закончила движение, застыв на коленях, грудь тяжело вздымаясь, сердце колотясь как бешеное. Шелк сполз с плеча, обнажая кожу, но мне было уже все равно. В зале повисла тишина. А потом раздался один-единственный звук. Медленные, мерные хлопки. Маэльвир хлопал. Негромко, но выразительно. На его губах играла опасная улыбка. За ним, нехотя, зааплодировали и другие. Я поднялась на дрожащих ногах, не в силах оторвать взгляд от него. Он встал с трона и сделал несколько шагов ко мне. Остановился так близко, что я чувствовала исходящий от него холод.

— Оригинально, — произнес он тихо, так, что слышала только я. — Грубо. Неотесанно. Совершенно неправильно. — Он наклонился ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха. — И совершенно восхитительно.

Прямо сейчас, при всех, он не касался меня. Но его слова, его взгляд были таким же интимным, как прикосновение. Я чувствовала, как по телу бегут мурашки, а внутри все сжимается от странного, запретного ожидания. Он выпрямился и громко сказал:

— Испытание пройдено. Следующее — завтра.

Ко мне подошли служанки, чтобы увести. Я позволила им, не сопротивляясь. Я была совершенно опустошена.

Проходя мимо Грема, я рискнула бросить на него взгляд. Его глаза были прищурены, ноздри раздуты. Он смотрел на меня так, словно хотел разорвать на части. Или сорвать с меня этот проклятый шелк и прикрыть своим телом. Я отвела глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам. Меня увели. Но я знала, что это только начало. И я знала, что зажгла огонь. В одном. В другом. И в себе самой. И этот огонь было уже не потушить.

Глава 12

Маэльвир

Воздух гудел от отголосков ее танца, от энергии, которую она так щедро выплеснула. Но этого было мало. Гнев — приправа, а не основное блюдо. Завтрашнее испытание требовало от нее чувственности. И этой чувственности я должен был научить ее сам. Сделать так, чтобы ее пальцы помнили мою волю. Мысль об этом зажгла во мне тлеющий уголек аппетита, раздувая его до ровного, уверенного пламени. Во мне самом пробудилось глухое, настойчивое волнение, кровь заструилась горячее и густое, обещая сладость предвкушаемой власти.

Эмилия вошла по моему зову, остановившись на пороге, как олененок, почуявший охотника. О, как я наслаждался этим мигом перед прыжком, этой тишиной перед бурей, которую я сам и вызвал.

— Завтра тебе предстоит касаться меня, — начал я без предисловий, поднимаясь с трона и медленно приближаясь к ней. Каждый мой шаг отмерял дистанцию между ее старым «я» и тем, кем она станет после сегодняшнего вечера. — Твои руки должны будут читать мои желания через кожу. Но как они смогут это сделать, если ты не знаешь даже своих собственных?

Она отступила, наткнувшись на край массивного стола. Запах ее страха, острый и сладкий, ударил мне в ноздри, и мои ощущения обострились до предела.

— Я… я не знаю, что вы хотите.

— Я хочу отдать тебе преимущество, — я оказался в сантиметре от нее, загораживая собой весь мир. Ее тепло било на меня волной. — Частный урок. Чтобы завтра ты не опозорилась перед всем двором.

Моя рука поднялась, и я коснулся ее щеки. Она вздрогнула, но не отпрянула. Ее кожа была обжигающе горячей под моими вечно прохладными пальцами. Контраст был восхитителен. Я почувствовал, как учащенно забилось ее сердце — дикий, пойманный зверек. Ее дыхание стало прерывистым, горячим.

— Я научу тебя слушать тело. Сначала — свое.

Я мягко, но неумолимо повернул ее спиной к себе и прижал к столу. Она издала тихий, испуганный звук. Чувство власти, чистое и опьяняющее, затопило меня. Вот она, жизнь, настоящая, трепещущая, в моих руках.

— Лежать. Не двигаться.

Она повиновалась, ее тело обмякло под моими руками, отвечая мелкой дрожью. Я видел, как напряглись ее плечи, как сжались пальцы. Я стоял над ней, наслаждаясь ее беспомощностью и своей властью. Это зрелище было почти так же прекрасно, как ее танец. Нет, даже прекраснее. Ибо сейчас она была всецело моей.

Мои пальцы нашли застежки на ее платье. Одна. Другая. Ткань расходилась, обнажая тонкую полоску кожи на спине. Я чувствовал, как под моими пальцами учащенно билось ее сердце. Каждый ее вздох был музыкой для ушей, вином для моей души, томившейся от скуки. Мои собственные пальцы едва заметно дрожали от сдерживаемого нетерпения, жаждая прикоснуться к обнажаемой плоти.

— Первый урок, — мои губы почти коснулись ее уха, а руки медленно, с наслаждением стаскивали с нее платье, открывая спину, поясницу. — Желание живет в коже. Оно отвечает на каждое прикосновение. Даже на самое легкое.

Она лежала, прижавшись лицом к прохладному дереву стола, ее рыжие волосы рассыпались по темной поверхности. Я обнажил ее до пояса, позволив себе насладиться видом ее стройной спины, узкой талии, дрожащих под моим взглядом лопаток. Она была прекрасна. Искусство, которое предстояло создать из этого грубого материала, манило меня. Мои ладони легли на ее бока, ощущая под собой тонкую, шелковистую кожу. Затем кончики пальцев медленно, с наслаждением, провели вдоль позвоночника, заставляя ее вздрогнуть, и поднялись к плечам.

— Второй урок, — моя ладонь легла на ее поясницу, заставляя ее снова вздрогнуть. — Оно рождается в непроизвольной дрожи. В том, как тело само стремится навстречу тому, кто его желает.

Мои пальцы скользнули ниже, под край ее трусиков, срывая их с ее бедер. Она застонала, пытаясь сжать ноги, но моя рука была уже там, не позволяя им сомкнуться. Ее плоть была теплой и удивительно нежной. Мое собственное дыхание чуть не сорвалось, когда я прикоснулся к самой ее сути. Я ласкал ее мягко, круговыми движениями, ощущая под подушечками пальцев каждую складочку, каждое изменение в ее