Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

Когда Сабина и ее супруг натянуто поздоровались, стало ясно, что встретиться здесь они не то чтобы договаривались, но все же привыкли к подобным сценам, когда оба удивлены или один застал другого врасплох, так что уже вновь смотрелись почти гармонично. Воспользовавшись сильным возбуждением Манфреда, Мы открыли глазок до размеров окошка и напрямую быстро считали еще несколько воспоминаний, связанных с Рональдом. После того как в класс уже перекочевали суперумный Аксель, совершив большой прыжок снизу, и великолепная Сабина, с не слишком большой высоты упав сверху, всем объявили об очередном пополнении, американском школьнике по обмену, который должен был остаться у них на несколько месяцев. Речь шла о Рональде в его стройном семнадцатилетнем варианте. По-немецки он говорил с акцентом, но свободно, так как его мать Дейзи происходила как раз из того несносного городишки Р., в котором Мы все еще находимся, в то время как немецкие корни его американского отца были вырваны тремя поколениями раньше. По натуре Рональд был шумным, общительным и щедрым (родители разбогатели на установке туалетов вдоль скоростных автомобильных дорог США, а теперь инвестировали в европейскую чистоплотность), а следовательно, приглашал кататься на моторной лодке, на лыжах по выходным и на вечеринки у бассейна и потому быстро обзавелся друзьями и сторонниками. Однако ни Манфред, ни Сабина или и без того нелюдимый Аксель к ним не относились. Рональд появлялся в классе все реже, ни о чем не беспокоясь, поскольку родители уже купили ему место в хорошем колледже на Восточном побережье. Манфред вспомнил, что однажды на школьном празднике Рональд, отведя его в сторону, спросил, с помощью какой уловки можно подобраться к надменной Сабине, поскольку хотя бы с Манфредом она иногда перекидывается парой слов. (Поставь придурковатого воображалу на место!) Манфред так ничего и не поведал, но несколько лет спустя Рональд, должно быть, сам додумался до какой-нибудь хитрости.

–Ну а теперь вы должны мне все подробно рассказать, – потребовал нынешний Манфред от этой семейной пары, стоящей друг против друга в гостиной у картины Иеронима, словно собравшись спорить о цене чувственного сада.

По приглашению Манфреда оба в поразительной гармонии опустились на диван, обтянутый выбеленной кожей из шкур рогатого скота. Поскольку они, не заставляя просить себя дважды, начали рассказывать свою историю, Мы все больше расслаблялись в глубинах скудно меблированного Манфредова мозга. Совершенно непроизвольно Мы приближались к источнику сигнала тревоги. Один раз Мы уже допустили ошибку, недооценив Сабину или, точнее сказать, не предполагая никаких особых тайн за фасадом внешнего сходства с Адой Лавлейс. Теперь Мы внимательно прислушивались к ней. Сейчас Манфред вспоминал о ее загадочных успехах в учебе, потому что она, оказавшись в его классе как второгодница, почти никогда не работая на уроках и сидя за партой невозмутимо, как сфинкс, контрольные по всем предметам писала на хорошие оценки. Возможно, как это объяснял себе Аксель, и так знавший все лучше других в классе, она пребывала в постоянном стрессе из-за нарциссического ослепления, вызываемого ее красотой, и легче всего забывала о нем, склоняясь над незрячим листом бумаги.

–Когда мы в тот раз недолго прожили вместе, очень скоро после того, как я съехала, – сказала в эту минуту Сабина, – мы встретились здесь.

Похоже, под «мы»-1 понимались она и Манфред (его память по-прежнему блокирует Нам доступ к тем неделям его студенческой жизни, когда Сабина жила в его берлоге, словно речь идет о какой-то драгоценности или, что вероятнее, о ряде непристойных и неловких сцен). «Мы»-2, видимо, были Рональд и ее собственная гордая, распрямившая спину фигура и личность в двадцать с небольшим.

В общем, «мы»-2 вновь встретились на приеме, устроенном здешним городским театром в честь щедрого пожертвования от семьи Рональда (его матери Дейзи, ревностной поборницы культуры). С театром была связана и Сабина, будучи студенткой факультета кино- и театроведения и актрисой-любительницей (не имея ни капли таланта, как кокетливо заверяла Сабина, но Мы ей верим), а также помощницей директора. Рональда потрясло, что она, несмотря на красоту и впечатляющую харизму, больше посвящала себя деловым и организационным потребностям театра, чем искала возможности получать более выигрышные роли. Директор, который на все лады расхваливал ему менеджерский талант Сабины, позднее горько об этом сожалел – разумеется, в шутку, поскольку пожертвования от семьи Рональда вскоре после того, как он уступил сыну миллионера свою «правую руку» еще в вечер приема, сделались более крупными и регулярными.

–А потом сошлись вместе трагедия и счастье, – почти сентиментально пояснил Рональд, поднятой рукой салютуя супруге, сидящей рядом в черно-белом платье, поставив строго параллельно обтянутые шелковыми чулками ноги, не то раздраженной, не то растроганной.

Мы заставили Манфреда попросить более подробного объяснения. Чтобы приблизиться к кнопке сигнала тревоги, Нам, очевидно, следовало пробиться сквозь окружавшее эту странную пару дикое нагромождение чувства и зависимости, раздраженной усталости друг от друга и слащавого единения. Трагедия заключалась в том, что те, кто произвел Рональда на свет, погибли в результате несчастного случая, когда их сын и юная Сабина были вместе ровно месяц (обмениваясь телесными жидкостями через различные ганглии). Жизнь четы Дейзи и Закарии Мэкинсон, сделавшей состояние на чистом бизнесе – вначале на придорожных туалетах, а затем на производстве специального мыла и высокоэффективных моющих средств для промышленности и торговли,– закончилась грязно, пресса тогда не стеснялась никаких метафор. По так и не выясненным причинам двухмоторный спортивный самолет Мэкинсонов рухнул прямо в аэротенк одной канализационной очистной станции под Филадельфией. Сабина и Рональд поженились через три месяца после похорон, и врожденный организаторский талант Сабины уже проявлялся вовсю, в то время как Рональд еще долго представлял собой скорее лишь большого грустного ребенка-сироту. Однако через полтора года она полностью поставила его на ноги. Компания «Cleansmile»[20] росла и благодаря энергичному напору Сабины расширяла ассортимент продукцией для чистых гостиниц, чистых туристических автобусов, чистых ресторанов и далее, в упоении от метафор, программным обеспечением и сертификатами для чистого производства, чистых банковских операций и чистого Интернета.

На белом кожаном диване бывшая одноклассница и кратковременная возлюбленная студенческих лет невольно казалась Манфреду почти противоестественно чистой и сияющей, Рональд же неизменно виделся ему темным чурбаном. Сабина, будто угадав его ощущения, засверкала чуть больше. Уже много лет назад, объяснила она, ее супруг устранился от решения оперативных задач концерна «Cleansmile», чтобы выступать в роли филантропа и технологического первопроходца. Сегодня он, по ее словам, поддерживает чистоту генной инженерии и исследований в области искусственного интеллекта, впечатляющего своими способностями, то есть уже в