Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Олег медленно кивнул и поставил на полях жирный знак вопроса напротив слова «память».

— Хорошо. Архитектуру разделили. Как физически выводим?

Наташа подвинула к себе чистый лист бумаги и быстро набросала блок-схему.

— Сначала вычеркиваем красивую ошибку, — сказала она. — Цвет через бытовой радиоканал. Для домашнего телевизора он удобен, но для нашей задачи это частотная модуляция, поднесущие и фазовые сдвиги. На черно-белом варианте мы еще могли терпеть запасной модулятор ради совместимости. В цвете мы будем полгода делать кодер SECAM, а потом получим дрожащую радугу вместо текста.

— Значит, прямой тракт, — сказал Олег уже без прежнего задора. — Красный, зеленый, синий, синхронизация. Уровни ТТЛ. Физически правильно. Только куда мы эти провода воткнем? Специальных цветных дисплеев под нашу машину никто серией не выпускает. Делать свой монитор с нуля — это новая разработка на полгода, если не больше.

— Свой монитор мы сейчас не потянем, — сказал Морозов. — Значит, нужен донор. Готовое цветное шасси, куда можно завести наши раздельные сигналы, минуя радиоканал. Не готовое решение, а железо, которое еще надо достать и проверить.

— УПИМЦТ, — медленно произнес Олег. — Унифицированное модульное шасси. Тяжелое, капризное, зато ремонтники его знают.

— И у нас его нет, — тихо напомнила Люба.

— Поэтому сначала ищем списанный или ремонтный, — Морозов постучал пальцем по миллиметровке. — Только потом разбираем, куда можно безопасно подать сигнал, что отпаять, где поставить согласование и как написать паспорт переделки. До этого УПИМЦТ — только название в блокноте, а не решение.

Люба Ветрова впервые оторвалась от блокнота. Олег увидел, что она уже успела выписать отдельным столбцом питание, земля, развязка, АОТ101А.

— Подождите, — сказала она. — Мы уже один раз подавали сигнал прямо на видеоусилитель. Помните гостиницу в Александрове? Вспышку, выбитый свет и Олега, который потом держал оптрон как талисман?

Олег поморщился.

— Помню. Очень хорошо помню.

— Тогда не называйте это просто «завести сигнал на шасси», — продолжила Люба. — Для черно-белого варианта мы развязывали один видеосигнал. Здесь у вас минимум три цветовых линии и синхронизация. Каждая линия должна быть отделена от телевизионного шасси. Никакой общей земли между вычислительной машиной и телевизором. Никаких «потом поставим защитный резистор».

Наташа кивнула.

— Она абсолютно права. Токи утечки нас похоронят. Плюс наводки от строчного трансформатора. На черно-белом экране это давало рябь и мыло, а здесь цветовой тракт превратится в антенну для помех. Красный фронт придет чуть раньше синего, и мы получим не слой металлизации, а цветную тень.

Люба пододвинула к себе миллиметровку и взяла свой карандаш.

— Цвет — это ещё и потребление, — сказала она, вырисовывая контуры блока питания. — Ваш узел сопряжения потребует своих стабилизаторов. Если мы берем УПИМЦТ как донора, штатный блок питания телевизора мы не используем для логики. Ему и так тяжело. Нам нужен отдельный экранированный блок для цифровой части, развязка по всем сигнальным линиям и чистая земля внутри машины. Иначе этот ваш ВКУ не пройдет ни одну комиссию по безопасности. Я не подпишу ни одну схему, пока не увижу полную изоляцию.

Олег тяжело вздохнул.

— АОТ101А на один черно-белый канал мы еще продавили. На четыре быстрых линии они могут завалить фронты.

— Значит, проверяем, где они годятся, а где нужен другой входной каскад, — ответила Наташа непререкаемым тоном. — Но Люба права. Безопасность и стабильность первичны.

Горелов наклонился над краем миллиметровки.

— Допустим, вы решили проблему развязки, — сказал Горелов. — Допустим, у вас есть чистые, хорошо различимые цвета. Без ряби и наводок. Для гражданской машины, для школы или института этого хватит. А теперь посмотрите на это со стороны оператора, который сидит за «Сферой-82В» в закрытом контуре.

Он взял красный карандаш и нарисовал на пустом краю миллиметровки ровный квадрат, имитирующий экран.

— Третий час ночи. Человек на смене. Машина считает задачу, контролирует периферию. На экране — зеленая таблица состояний. Цифры меняются. Все штатно. И вдруг центральный процессор зависает. Пробой статики, сбой по питанию, ошибка программы — неважно. Машина встала.

Горелов обвел нарисованный квадрат красным грифелем.

— Что происходит на вашем экране при аппаратном зависании?

Олег пожал плечами, не видя подвоха.

— Ничего не происходит. Видеоконтроллер продолжает циклично читать последний кадр из памяти и выводить его на монитор. Картинка просто застынет.

— Именно, — жестко сказал Горелов. — Картинка застынет. Она останется зеленой и правильной. Оператор будет смотреть на нее десять минут, двадцать минут, думая, что процесс идет нормально, потому что индикация не изменилась, а цвет сообщает о норме. Это ложная норма. Худшее, что может случиться на объекте. Цвет, который врет.

Наташа нахмурилась и снова посмотрела на свои графики. Олег задумчиво почесал затылок.

Морозов не перебил. Вот зачем Горелова надо было привести к общему столу, а не сажать в отдельную секретную комнату: рядом с красивой физикой сигнала появилась проверка на уставшего человека перед экраном.

Олег медленно выпрямился.

— Значит, видеоблок не должен верить самой картинке, — сказал он. — Ему нужен отдельный признак, что процессор ещё работает. Не строка на экране, не цвет поля, а живой импульс. Машина его даёт — показываем норму. Перестала давать — картинка сама обязана испортиться.

— Именно, — подтвердил Горелов. — Если процессор не выдает сигнал подтверждения своей работы больше заданного времени, цвет не имеет права оставаться нормальным. Видеоблок должен аппаратно, без участия зависшей основной программы, вывести заведомую аварию: инверсию, красный фон, мерцание, что угодно, лишь бы оператор боковым зрением понял, что машина мертва. Цвет обязан сообщать состояние, а не украшать экран.

Морозов кивнул и повернул лист так, чтобы его видели Наташа, Олег и Люба.

— Вот это фиксируем для всех, — сказал он. — Не как прихоть закрытой машины, а как требование к общему видеоблоку. Цвет обязан показывать отказ железом, даже если программа уже молчит. Иначе мы сами сделаем экран, который будет врать оператору.

Он постучал карандашом по краю листа.

— На МикроДОС это не сваливаем. Ушла программа в бесконечный цикл — экран останется как был, пока человек не нажмёт сброс. Значит, признак живой машины должен идти отдельно от самой картинки.

Олег потер подбородок, глядя на схему новыми глазами. Задача перестала быть просто возней с телевизором.

— Понял, — пробормотал Олег, быстро чертя на полях. — Значит, на плате надо оставить место под отдельный контроль отказа. Решение потом посчитаем,