Коттабыч и нашествие бесов - Алёна Васильева

— Вот поэтому я и не беру с собой денег, — тем временем подробно втолковывал мне Хин. — Вокруг столько хитрых людей, а я совершенно не готов ко встрече с ними! Ты ведь не из таких? — вдруг подозрительно спросил он и уставился на меня большими доверчивыми глазами.

— Не-ет, точно нет! — я засмеялась. Глядя на этого открытого, искреннего парня, легко было поверить, что он не раз и не два попадался на удочку самых разнообразных мошенников.

— Это хорошо, — он облегченно вздохнул. — Я почему-то верю тебе. Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть.

— Не придется, — заверила его я, и мы направились к ближайшей таверне… харчевне… в общем, едальне.

Пахло в «приличном месте» не особо приятно. Видимо о вентиляции помещения никто не позаботился. Или её вообще ещё не изобрели. Было душновато, тянуло потом от посетителей и горелым салом — от оплывающих свечей. Из кухни доносился аромат, напоминающий о питерских шашлычных. Но длинные крепкие столы были даже почти чистыми, а зал неплохо освещался. Как я успела понять, хорошая иллюминация считалась здесь признаком достатка.

Мы заказали мяса и каких-то невнятных корнеплодов. Собственно, всем распоряжался Хин. Помимо заказанной еды, нам принесли хлеб, уже остывший, но явно свежий, и кувшин, пахнущий квасом. После второй кружки я осознала, что квас, если это был он, явно содержал алкоголь. Но, в конце-то концов! Я в чужом мире. Совершенно непонятно, какие у меня перспективы. Стоит ли соблюдать правила?

За едой мы почти не разговаривали. Принц уплетал угощение за обе щеки. Видимо, устал от дворцовых изысков и хотел простой грубой пищи. Даже добавку заказал. Я совсем забыла, что хотела разменять крупные монеты и расплатилась у стойки половиной своих денег, широким жестом сообщив, что сдачи не нужно.

В общем-то, к хозяйке заведения я подошла не ради щедрых чаевых, а чтобы уточнить, где находятся местные удобства. Та здорово удивилась, как будто ей нечасто задавали подобные вопросы.

Пробираясь между домами к маленькому сарайчику за трактиром, я поняла — почему. Похоже мало кто утруждался поиском специально отведенного места.

Голова ощутимо кружилась, и в целом мне было как-то муторно. Уже возвращаясь, в какой-то момент я совсем ослабела и уцепилась за стену, пытаясь отдышаться. Пожалуй, пробовать местный алкоголь было паршивой идеей. Ну чего уж теперь.

Я постояла, внимательно изучая трещины стены перед носом, медленно двинулась дальше и почти сразу натолкнулась на обеспокоенного Хина.

— О, вот ты где! Я уже подумал, что решила убежать, — он настороженно оглядел меня.

— Да нет, просто чувствую себя не очень хорошо. Давай посидим где-нибудь на воздухе, — меня била дрожь, но мысль о возвращении в духоту зала вызывала жгучее отвращение.

— Конечно, пойдём! — он взял меня за локоть и повел по улице, потом по выщербленным каменным ступенькам. Я почти не смотрела по сторонам, сосредоточившись на том, чтобы идти прямо и не спотыкаться.

Вскоре мы оказались на огороженной каменной площадке, возвышавшейся над большинством мелких домиков. Крыши, крыши, крыши. Звёзды над головой. Большие и чужие. Никакого намёка на луну.

Я тяжело опустилась на остывающие камни, привалившись спиной к шершавой ограде, увитой вездесущим плющом. Мой спутник устроился рядом.

— Знаешь, что это за место? — спросил он.

— Нет, — я чуть клацала зубами от озноба, и это изрядно портило романтику момента.

— Жил давным-давно один король. И было у него три дочери. Две старшие в свой срок вышли замуж, как положено, за хороших высокородных людей. А младшая отвергала женихов одного за другим. Только сидела на берегу озера целыми днями и сочиняла прекрасные стихи про безответную любовь.

— И что же, оказалось, что она влюблена в свое отражение? — не удержалась я. Дурнота потихоньку отступала, и мне стало интересно.

— Не думаю, что этот маленький недостаток помешал бы ей устроить свою личную жизнь, — усмехнулся Хин. — Всё было гораздо грустнее. Она полюбила смотрителя королевского пруда — немого и глухого юношу, который, конечно же, и взглянуть не смел в ее сторону.

Когда король узнал о привязанности дочери, он приказал на глазах у всех бросить слугу в озеро, окаймлявшее замок. «Ты столько лет ухаживал за рыбами, пусть они сделают тебя водяным королем, тогда и приходи свататься к моей дочери!» — сказал он.

Правитель не был по-настоящему злым человеком, он приказал связать молодого человека совсем слабо, и тот сразу выпутался, отплыл подальше и выбрался на берег в густых зарослях. Но так как он был немым и не умел изобразить на бумаге даже свое имя, то никак не мог дать знать принцессе, что жив и здоров. Да и не думал, что та вообще о нём помнит.

Прошло несколько недель, наступила осень, облетели листья. По утрам по поверхности озера уже бежали морозные узоры. Принцесса продолжала тосковать по любимому. Её руки и лицо истончились, и она стала напоминать хрупкую стеклянную бабочку.

Однажды вечером девушке удалось выбраться из дворца. Она долго и бесцельно бродила по городу, а потом пришла сюда, легла на камни и стала смотреть на звёзды, призывая любимого услышать зов её души.

К утру она замёрзла. Хрупкая бабочка на холодном камне. Но говорят, что с того дня в небе горит новая звезда, и влюбленные частенько приходят сюда просить ее благословения.

— Очень грустно, — вздохнула я.

— Жизнь не полнится одними печалями, — серьезно ответил Хин. — Ты дрожишь. Холодно?

— Да, немного, — я позволила ему приобнять себя за плечи. Клонило в сон.

Кажется последней мыслью перед тем как задремать было: «принц мог бы пахнуть и получше». Впрочем, в тот момент мне было всё равно.

Глава 7

Проснулась я перед самым рассветом, потому что ужасно, неимоверно замёрзла. Наверно почти как та несчастная принцесса.

Рядом никого не было. Я встала, огляделась. Город ещё спал, но где-то вдалеке уже скрипели двери, на границе слышимости истошно орали неведомые птицы, заменяющие здесь петухов. В ледяном, напоенном туманом воздухе звуки разносились далеко и отчетливо.

— Хин! — хрипло позвала я. Голова звенела, тело ныло. Не хватало еще простудиться. — Хин!!! — никакого ответа.

Было бы здорово, если бы новый друг сейчас вернулся с горячим чаем и своей неизменной широкой улыбкой!

Пытаясь согреться, я спрятала руки в карманы шикарной мантии и не обнаружила там ни одной монеты. «Вот и кончилась магия», — подумалось мне, — «Ушла на один единственный бездарный поход в кафе».

И тут я совершенно отчётливо припомнила, как добрая круглолицая трактирщица, увидев, что я достаю