Возвышение - Александр Изотов

— А может, я и сама приду? — Фрида шагнула вперёд и положила руку на грудь зверю. Курт в свою очередь не сводил взгляда со зверицы.

Я закатил глаза. О, Небо, угораздило же меня попасть в услужение не просто к жрице, а к самой настоящей жрице любви. Очень лёгкого, так сказать, поведения.

— Может, как в прошлый раз, вместе примем ванную из крови нуляшек? — спросила зверица.

— Старшая говорит, что ты в своей жестокости превзошла бесов Тенебры, — выдавил Курт, опомнившись и делая шаг назад, — Настоятель запретил убивать больше двух нулей в день. Их и так не хватает для ежедневных жертвенных справлений, а ты уже и первушников гробишь⁈ Нам уже не хотят рабов продавать в Антграде!

Фрида взорвалась:

— Мне не хватит двух нулей, чтобы убрать эти морщины! Настоятелю нужны послушницы-старухи⁈ А двумя нулями никогда не поднять ступень!

— Ну-ну, то-то ты прям поднялась. Кстати, а где твои служанки⁈ Уже убила, да?

— Ты совсем меня за идиотку считаешь, да⁈

Звери переругивались, но никто из них и не заметил, как я оцепенел. А я сидел, стиснув кулаки так, что побелели костяшки, и чувствуя, как закипает внутри меня гнев. В моих ушах ещё звенели страшные слова, но мозг всё отказывался поверить…

Ванная из нулячьей крови, чтобы выглядеть моложе⁈ Ежедневные жертвенные обряды, в которых убивают нулей?

Что эта Фрида, что этот Курт… Что Настоятель этого ненавистного Зиккурата… Весь этот Бурый Приорат — это же ад! Грёбанный нулячий ад!

Может, кто-то из них и был более милосерден, если сравнивать с другими, но в сортах говна я не разбирался. И даже не собирался этого делать.

Медленно, едва чувствуя свои ватные конечности, я слез со скамьи и спрыгнул на землю. Курт и Фрида повернули головы, уставившись на то, как я пошёл к застывшим впереди всадникам.

— Что за первушник? — со скукой в голосе спросил Курт.

— Это Фелиц, — зверица позвала, — Фелиц, вернись сейчас же на место!

— Что за Фелиц? — спросил Курт, — Уже нашла нового слугу?

— Он у меня и вправду совсем недавно, ещё никак не научу слушаться. Фелиц, ко мне!

Я шёл к лошади Курта, где на седле висел заветный лук. Первушники в сёдлах провожали меня взглядами, но никто из них даже не подумал взяться за нож.

— Фелиц, быстро ко мне!!!

Ага, сейчас… Метнулся так, что волосы назад.

— Да, строптивый малый. А может, он глухой? — Курт рассмеялся, — Это ты его мне за первуху моего отдашь, да?

— Нет! Это мой первушник, даже не смей!

— Да на хрен мне не сдался такой идиот, он не ценнее нуля! Мои, кстати, нулей уже спокойно режут, я неплохо так натаскал их. И, кстати, Фрида…

Дальше я уже не слушал, потому что моя рука легла на плечо лука. Одним движением я отстегнул оружие, а уж как оказалась в моей руке стрела, одному Газриэлю, наверное, и известно. Спасибо, ангел, за такой дар… И теперь я, кажется, понял, почему тебя звали Разящим Роком.

Курт даже успел обернуться, и даже успел схватиться за нож, когда я спустил тетиву. Зверь дёрнулся в сторону, но боец из него был совсем никудышный — это я уже давно понял. Поэтому я легко прочитал его движение, и стрела пробила Курту грудь, отправив спать вечным сном.

Они тут все жрецы, и привыкли убивать лишь беззащитных нулей да первушников. Приносить в жертвы, как палачи…

С диким криком один из первушников соскочил с лошади, выхватывая нож. Но свалился мешком, получив следующую стрелу в лоб. Второй первушник оказался догадливее и, сразу развернув лошадь, пустил её в галоп. Правда, уже через десяток метров седок, получивший стрелу в спину, болтался у бедного животного под брюхом… А ведь я успел его застрелить, пока он разворачивал коня — не люблю в спину стрелять.

Я едва себя контролировал, до того меня поглотил праведный гнев, что даже не вспомнил бы потом, как их всех убил. С некоторым удивлением я осознал, что стою уже несколько секунд, уставившись в пустоту перед собой, и дышу как загнанная лошадь.

— Хм-м, а ты весьма полезный первушник, — задумчиво произнесла Фрида, сложив руки на груди и щёлкнув пальчиками, — Но впредь, если надумаешь действовать самостоятельно, не забудь обсудить это со мной.

Она была весьма спокойна, но вздрогнула, когда я поднял на неё взгляд. Явно вычитала там свой приговор и сделала шаг назад.

— Фелиц… — вырвалось у неё, — Фелиц, брось лук! Именем Неба, заклинаю тебя, посланник небес! Слушайся зверя, первушник!

Да, в моих глазах была смерть. Я смотрел на неё, но видел не роскошную голую девушку… Я видел её перемазанную в крови нуляшек, облизывающуюся, улыбающуюся, и счастливую от того, что затянулись её новые морщинки, что она снова стала молодая.

До этого я и не слышал о такой магии, если честно. Впрочем, я даже не знаю, а чего так разозлился-то? Магия Абсолюта тоже весьма кровавая и жестокая, а я тут удивляюсь диким нравам в каком-то провинциальном Зиккурате.

Зверица, к счастью, облегчила мне задачу. Несмотря на то, что она была бессердечным палачом, я вдруг понял, что всё равно не могу вот так просто выстрелить в неё.

Но Фрида метнулась к телу Курта и выхватила нож с его пояса. А затем с животным рычанием устремилась ко мне, замахиваясь.

Я отшагнул в сторону, легко уворачиваясь от атаки. Воительница из этой послушницы была так себе… Зверьё, как говорится, пустое! Через долю секунды я оказался за её спиной в паре шагов, подняв лук и нацелившись практически в упор, и Фрида развернулась, с ненавистью глядя на меня.

— Что ты за посланник такой, а⁈ — процедила она сквозь зубы, — Что за первушник, который смеет убивать зверей?

— А ты… а ты как нулей убивать смеешь? — спросил я, — В их крови купаться?

От удивления зверица чуть нож не выронила:

— То есть… эээ… в смысле? — она аж поперхнулась, — При чём тут нули-то? Я о зверях живых вообще-то говорю, первота! Небо тебя покарает!

— Ну да, — вздохнул я, натягивая тетиву сильнее, — Мы явно не слышим друг друга.

В этот момент светлячки от трёх поверженных противников воткнулись мне в грудь, и я вдруг понял, что поднимаю ступень. Вот ведь дерьмо нулячье!!!

Резкая боль скрутила все мышцы, заставив меня охнуть. Стрела ушла куда-то вверх, мои ноги подкосились, и я бухнулся на колени. Лук тут же вырвали из моих безвольно повисших рук, и я