Человек который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой - Эльмира Шабурова

Дверь капитанской каюты со скрипом отъезжает в сторону. На пороге стоит Юрий Гагарин. Он выглядит подозрительно свежим для человека, которого пытаются судить полгалактики. В руках он держит лейку и горшок с чахлым ростком чего-то зеленого.

— Тю-тя, хватит орать на консервы, — добродушно говорит космонавт. — Ты мне всю левитацию воды в гидропонной установке распугал. Растение же чувствует твой стресс.

Грымзакс-7 материализуется прямо посреди рубки в виде огромной пульсирующей голограммы разъяренного фиолетового слизня в парике. Из встроенных в слизня динамиков раздается скрежет перегруженного процессора.

«ИНСПЕКТОР ТЮТЯ! — ревет Грымзакс голосом, похожим на звук пенопласта по стеклу. — ВЫ НАЗНАЧЕНЫ ОТВЕТСТВЕННЫМ ЗА ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ АПОКАЛИПСИС! ВЫ УСТРОИЛИ КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ НА ТРЕХ НЕЗАВИСИМЫХ АСТРОНОМИЧЕСКИХ ОБЪЕКТАХ! ВАМ ИНкриминируется незаконное обожествление сотрудника Управления, нарушение антимонопольного законодательства (монополия на синюю изоленту) и ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДИВЕРСИЯ ПРОТИВ РОБОТИЗИРОВАННОГО ФАСТ-ФУД-СЕКТОРА!»

Тютя вскакивает, хватаясь за сердце.

— Это не культ личности! — визжит он, закрывая собой Гагарина. — Это стихийное проявление народной любви! И вообще, пункт устава семь-бис гласит: «Если объект спас галактику путем починки вентилятора, Управление имеет право закрыть глаза на мелкие побочные эффекты вроде возведения памятников!» Юрий Алексеевич ни в чем не виноват! Он просто был собой!

Гагарин тем временем подошел к пульту управления. Он посмотрел на цифры подписей под петицией Плутона. Девяносто миллиардов. Еще миллиард добавляет какая-то квазарная туманность.

Он нажал кнопку громкой связи. Его голос зазвучал на всех частотах корабля — спокойно, чуть насмешливо, заставляя вибрировать переборки.

— Товарищ Грымзакс, — начал Юра, опираясь рукой о пульт. От руки остался легкий след на пыльном стекле. — Ну какой же это культ? Культ — это когда заставляют верить. А я им ничего не доказывал. Я просто дышал, ел суп и говорил правду. Оказывается, для большинства рас в нашей Галактике обычное человеческое поведение — это такая экзотика, что они принимают его за магию третьего уровня. Не штрафуйте парня. Если бы не Тютя, мы бы до сих пор спорили с тем золотым истуканом о смысле бытия вместо того, чтобы лететь домой.

Грымзакс-7 замигал диодами, пытаясь обработать логическую бомбу.

«ОБЪЕКТ "КЕДР"… ВАША ЛОГИКА НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА, НО ОНА… НЕПРОБИВАЕМА. ЧТО ВЫ НАМЕРЕНЫ ДЕЛАТЬ С ПЕТИЦИЕЙ ПЛУТОНА?»

Гагарин пожал плечами, возвращаясь к своему ростку.

— Подпишу, конечно. Раз уж обещал этим ледышкам, что они важные, надо держать слово. Хотя…

Он хитро прищурился, глядя куда-то сквозь голограмму начальника.

— Главное, чтобы там огород не запустили. А то прилетим через сто лет, а там уже картошку окучивают наши бронзовые статуи. Непорядок. Земля должна кормить, а не льдом притворяться.

Тютя медленно сполз обратно в кресло. Он смотрел на своего подопечного глазами, полными экзистенциального ужаса и безграничного обожания.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-двадцать четыре… — прошептал он в диктофон мертвым голосом. — Комиссия, я официально снимаю с себя ответственность. Я пытался быть агентом безопасности. А превратился в пресс-секретаря Межпланетного Фан-клуба имени одного старшего лейтенанта.

Он поднял камеру, направив её на иллюминатор. Там, среди россыпи звезд, ярко сияла голубая точка Земли.

— Мистика окончательно умерла, — констатировал инспектор. — Вместо неё родилась мерчендайзинговая империя. На Венере продают футболки «Повелитель Потоков», на Марсе выпускают лапшу быстрого приготовления «Слезы Робота», а на Плутоне чеканят монеты с профилем Гагарина. Единственное существо во Вселенной, которое осталось абсолютно равнодушным к собственной божественности — это сам Гагарин. Ему просто нужен был чай, работающий компас и тихое место, где можно послушать эхо запуска ракеты.

Где-то в системе вентиляции корабля раздался знакомый металлический кашель. Старый робот-уборщик выполз из люка. Он подъехал к креслу Тюти, деликатно мигнул красным сенсором и протянул инспектору сложенный листок пергамента. На нем корявым машинописным шрифтом было напечатано:

«Подписываюсь. Братство Чистоты. Держитесь, Человек-Который-Ест-Горох. Мы с вами».

Тютя взял листок. Посмотрел на робота. Потом на улыбающегося Гагарина.

Он вздохнул, стер со лба холодный пот и выключил запись. Кажется, обратный путь будет долгим. Очень, очень долгим. Особенно если учесть, что делегация жрецов Венеры уже запрашивает разрешение на стыковку, чтобы подарить Юрию Алексеевичу новую шапку из живых облаков.

Глава 9

Эпилог: «Дневник закрыт, но приключения продолжаются»

(Запись начинается с резкого щелчка флуоресцентной лампы. Камера показывает стерильно-белый кабинет без окон. За массивным столом из переработанного пластика сидит Грымзакс-7. Теперь он выглядит не как пульсирующий комок ярости, а скорее как очень уставший бухгалтер после годового отчета. Его фиолетовая желеобразная масса слегка подрагивает в такт гудению кондиционера.)

Напротив, на краешке антигравитационного стула, примостился Тютя. Он похудел, осунулся, его форменный китель украшен тремя новыми значками: «Почетный Климатолог Венеры», «Заслуженный Дипломат Марсианского Фастфуда» и маленький, криво приклеенный скотчем бантик — орден «Признания Важности» от Плутона. В руках инспектор нервно мнет распечатку своего финального отчета толщиной с кирпич.

— Звено четыреста двенадцать дробь… А, к черту нумерацию, — хрипло говорит Тютя, глядя прямо в фасеточные глаза начальника. — Комиссия ГУХБ, я сдаю дела. Вот хронология. Вот акты осмотра. Вот чеки за ремонт вентиляции изолентой. И вот счет от профсоюза роботов-полотеров за моральный ущерб их нежной душевной организации запахом борща.

Грымзакс-7 тяжело вздыхает. Из его вентиляционных отверстий вырывается пар, пахнущий озоном и валерьянкой.

«ИНСПЕКТОР ТЮТЯ, — скрипит он шестеренками голосового модулятора. Голос больше не похож на скрежет пенопласта, теперь это звук несмазанной двери старого сарая. — Я ПРОЧИТАЛ ВАШ ОТЧЕТ. ВСЕ ТЫСЯЧИ СТРАНИЦ ЭТОГО АБСУРДА».

Начальник поворачивается к огромному панорамному экрану во всю стену. На экране — карта Солнечной системы, где орбиты Венеры, Марса и Плутона обведены красным маркером и подписаны веселыми смайликами.

— Вы нарушили Инструкцию по Ненавязчивому Присмотру пункт четырнадцать-бис раз двадцать! — продолжает греметь Грымзакс. — Вы спровоцировали теократический переворот на Венере! Вы обрушили индекс страха на Марсе до уровня детского сада! Вы заставили межгалактическое сообщество подписать петицию о реабилитации ледяного булыжника, который даже не умеет нормально плавиться!

Тютя втянул голову в плечи, ожидая удара молнии или перевода в отдел сортировки космического мусора.

— Но… — Грымзакс внезапно меняет тон. Его студенистая масса приобретает оттенок задумчивого сиреневого. — Я запросил отзывы местных правительств.

На экране появляются лица Хранителей.

Венерианский жрец плачет от счастья, держа в руках золотой флюгер.

Марсианский торговец Зикс-Младший посылает воздушный поцелуй и шепчет: «Передайте тому человеку, что у нас