Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

и стены за их спинами. — Ксения повернулась ко мне, и в глазах ее горел огонь, от которого мне захотелось одновременно попятиться и подойти ближе. — Яр, мы только что нашли дыру в правилах мироздания.

— Мы сами эта дыра, Ксю. Ходячий баг: Хаос бьет, Порядок держит, чтобы добыча не убежала. Против такого не заложена контрмера ни в одной броне, потому что ни один идиот за гранью не рассчитывал, что мы будем работать вместе.

Она посмотрела на барельеф из голема. Потом на полосу вычеркнутого трения. И наконец на меня.

И улыбнулась. Не своей дежурной улыбкой для протокола, но настоящей, острой, с хищным изгибом, за которую в столице ее и прозвали Мясорубкой.

— Знаешь, что самое приятное? — спросила она, пряча Перо. — Впервые за двадцать лет я нарушу все инструкции по ведению боя. И мне за это ничего не будет.

— Почему это?

— Потому что отчет писать буду тоже я.

Я расхохотался. Те, кто пришли за нами с сестрой, даже не догадывались о том, что их ждёт…

Глава 4

Магия для эльфов, свинец для мужиков

Логово Волковых

Дядя Боря ворвался в холл так, будто за ним гналась вся налоговая инспекция сразу. Артефакт связи в его кулаке верещал и плевался искрами, а очки съехали на самый кончик носа.

— Ярик звонил! — выдохнул он, хватаясь свободной рукой за мраморную колонну. — Предупреждал про пришельцев и сказал готовиться! Они могут уже идти к нам! И… и…

— Не мямли, боец! — рявкнул из угла дед Корней. — Диспозицию давай!

— Они глушат магию! — Боря взмахнул артефактом, как белым флагом. — Ярик сказал: у них броня, которая жрёт ману! Руны не сработают! Щиты не сработают! Барьеры не сработают! Мы голые!

В холле стало тихо. Только хрустальная люстра тихонько звякнула под потолком, словно тоже испугалась.

Лиза опустила разводной ключ и посмотрела на Демида. Демид посмотрел на Лизу. Потом медленно, очень медленно перевёл взгляд на дальнюю стену, за которой лежали его барьеры. Семь слоёв базальта и рунная вязь в четыре нити. Две недели работы без сна.

— Бесполезны, — прошептал он и вцепился пальцами в волосы. — Всё бесполезно. Я плёл усиливающий контур на внешнем периметре… я туда душу вложил!

— Отставить истерику! — коляска деда Корнея скрипнула, разворачиваясь.

Сочный металлический лязг разнёсся по холлу. Старик загнал в патронник двустволки тяжёлую заговоренную картечь, и звук этот подействовал на всех лучше нашатыря.

Дед не выглядел напуганным. Напротив, ветеран сиял, как начищенный самовар. Единственный глаз горел таким азартом, что Лизе стало слегка не по себе.

Кепка полетела на пол.

— Наконец-то! — гаркнул Корней. — Тридцать лет ждал! Магия… Магия — это для эльфов в лосинах! Сталь, вот выбор мужчин!

Он крутанул колёса и выкатился в центр холла, окидывая пространство взглядом полководца.

— Жестянка! Баррикаду мне! Внучка пока в коконе дозревает, красоту наводит, значит, последняя линия обороны — это мы. Ты, я, Паучиха, землекоп и… — глаз скользнул по дяде Боре, — … и тыловое обеспечение. Беременных и мелких Волчат в подвал под присмотр эльфийки и Дани!

Дядя Боря молча снял с каминной полки графин с настойкой баобаба и сделал глоток прямо из горлышка.

— Я просто хочу сказать, — произнёс он обречённо, — что на ремонт этого холла ушли огромные деньги. Итальянский мрамор. Хрусталь ручной работы, между прочим!

— Спишем на боевые потери, — отрезал дед. — Работаем!

Лиза хрустнула пальцами и улыбнулась.

Улыбка вышла нехорошая. Год назад от такой улыбки она сама упала бы в обморок, если бы увидела себя в зеркало. Впрочем, год назад у неё был французский маникюр, а не мозоли со стальной пылью под ногтями.

Она подошла к парадной лестнице. Кованые перила девятнадцатого века, завитушки, розочки, вензеля покойного прадеда Волковых. Тонны отличного, выдержанного чугуна.

— Только не лестницу, — простонал дядя Боря. — Лизонька, деточка, это же историческое наследие! Оценочная стоимость…

— Дядь Борь, — Лиза положила ладони на перила, — а какая оценочная стоимость у нас с вами? Если нас тут положат?

Боря подумал и сделал второй глоток из графина.

— Работай, деточка, — вздохнул он, сглотнув.

Под её пальцами проступили серебряные жилы, от ключиц до самых запястий, и чугун потёк.

Зрелище завораживало. Столетние перила размякли, как пластилин на батарее, вытянулись длинными чёрными языками и с шипением поползли на пол. Три секунды, и вместо вензелей на мраморе застыли уродливые растопыренные ежи. Каждый шип заточен до бритвенной остроты, каждая грань выверена так, что перекатиться через такого ежа можно только по частям.

Рядом легли капканы. Здоровенные, зубастые, медвежьего калибра, только сжимались они с усилием, которое медведю и не снилось.

— Красота-а, — протянул дед Корней, объезжая ежей по дуге. — Вот это я понимаю искусство. Не то что твои розочки на воротах, землекоп!

Демид всё ещё стоял у стены, бледный, как его любимый известняк.

— Мои барьеры… — начал он.

— Твои барьеры теперь декорация! — дед развернул коляску к нему. — Но руки-то у тебя рабочие остались? Соображай, парень! Магию они глушат. А камень они глушат? Гранит у тебя под ногами тоже испарится, что ли?

Демид моргнул. Потом в его глазах что-то переключилось, и паника уступила место злому инженерному расчёту.

— Ландшафт, — выдохнул он. — Им плевать на руны, но не на геометрию. Я не буду их держать. Я их… направлю.

— Вот! — Корней ткнул в него пальцем. — Растёшь на глазах!

Демид ударил ладонями в пол, и гранит вздыбился.

Плиты полезли из земли с утробным скрежетом, наслаиваясь друг на друга, вырастая косыми стенами. Роскошный холл на глазах превращался в каменную воронку, в горлышко бутылки, и горлышко это выводило любого вошедшего аккурат в одну точку.

Прямо под дуло деда Корнея, или на стальные ежи.

— Коридор смерти, — с гордостью объявил Демид, вытирая пот. — Куда бы они ни сунулись, стены сведут их сюда. По одному, максимум по двое в ряд.

— А тут их встречу я, — дед любовно провёл ветошью по стволам. — И триста восьмой калибр. Здравствуйте, гости дорогие, снимайте панцири, проходите на заклание.

Лиза присыпала капканы каменной пылью, отошла на пару шагов и оценила картину.

Пол усеян скрытыми ловушками. Коридор сужен. Ежи расставлены в шахматном порядке. Выглядело надёжно.

Слишком надёжно. Она поймала себя на том, что это чувство ей не нравится.

— Не хватает вишенки, — сказал дед Корней.

Он прищурился на входную арку, потом задрал голову к потолку.

— В восемьдесят четвёртом под Выборгом мы одну тварь из Бездны так взяли. Здоровая была, зараза, зубов больше, чем у всей нашей роты вместе взятой. Так вот мы ей на башку мост