Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

паникующую толпу. Все трое в форме с гербом Зайцевых. В течение нескольких секунд они окружили своего начальника, прикрывая со всех сторон и очень профессионально оттеснив меня в сторону.

— Управляющего мне сюда, — повысил голос Зайцев. И теперь он не был мягким. Александр Валентинович обернулся к рослому черноволосому охраннику:

— Андрюша, пробей его.

Тот кивнул, двинулся к трупу, а Зайцев повернулся ко мне:

— Простите великодушно, ваше сиятельство. Место на самом деле хорошее было. Но и на старуху, как видите, случается казус.

— Я так понимаю, это у вас не в первый раз? — уточнил я.

У меня были амулеты против отравы, но здесь они, разумеется, не работали. А у Зайцева целая технология разработана. Надо бы взять на вооружение.

— Наша семья довольно известна, — степенно сообщил Александр Валентинович. — Поклонников хватает. Вы, полагаю, доверяетесь магической защите? Не рекомендую. Ничего лучше работника, пробующего вашу еду, ещё не придумали, но новые времена требуют свежих подходов.

Я не сразу понял, что Зайцев шутит. Потому что он совсем не улыбался.

Или, всё-таки, всерьёз говорит?

В зале появился высокий мужчина с покрытыми пятнами бледным лицом, он чудовищно потел, на деревянных ногах двигаясь к графу. А тот в очередной раз проверил чистоту костюма.

— Вам тоже советую озаботиться серьёзной защитой. Пока вас пытались убрать грубыми методами, но чем выше полёт, тем подлее средства. Ваш полёт будет достаточно высок.

— Спасибо, подумаю об этом.

— Я не голословен. Возвращаясь к недавнему покушению. Господин Тимошенко, ваше сиятельство, прежде работал на Службу внешней разведки, — вдруг сказал он. — Мне удалось узнать кое-что о нём. Первой версией было, что целью вчерашнего нападения был Константин, поэтому этим занялись лучшие специалисты. Однако следы ушли в Восточную Америку, через прокладку, которая близка к Протекторату. У нас с нашими уважаемыми партнёрами никаких проблем никогда не было, так что, полагаю, покушение на дороге в Петербург было на вас.

— Ну, исполнители этого и не скрывали, — заметил я. — В частности, сам Тимошенко.

— Да? — Александр Валентинович нахмурился. — Кажется, Константин это упустил в своём рассказе.

Он обернулся к приближающемуся управляющему и негромко, но каждое слово было словно гвоздём в крышку гроба, проговорил:

— Мне нужны объяснения, как такое вышло в вашем сверхзащищённом ресторане.

— Клянусь вам, ваше сиятельство, мы никак не могли это предугадать. Матвей работал у нас два года! — грохнулся на колени управляющий, сложив руки перед собой в умоляющем жесте.

— Если вы спешите, ваше сиятельство, — обернулся ко мне Зайцев, — то прошу вас, не тратьте на меня время. У меня неожиданно объявились дела.

Его помощник Андрей уже звонил кому-то по телефону, диктуя данные из снятых с трупа документов. Лицо спокойное, словно покушения на графа случались каждый рабочий день, и иногда, самые раздражающие, в выходные. Но сегодня, слава богу, не праздники.

— И спасибо, ваше сиятельство, — добавил Александр Валентинович. — За одну неделю двое членов моей семьи убедились в вашем благородстве. От меня не укрылась и попытка спасти мою жизнь.

Он тонко улыбнулся.

— Вы так спокойны, — усмехнулся я.

— Тут ведь просто, ваше сиятельство. Либо ты привыкаешь, либо ты умираешь, — степенно ответил Зайцев. — Как только мои юристы подготовят все документы, я с вами свяжусь. А теперь, если позволите, мне нужно поговорить с управляющим этого заведения.

Человек, стоявший на коленях, всхлипнул.

«Онегинские мануфактуры» находились на окраине Кобрина, на границе промышленной зоны. Это был комплекс массивных зданий из красного кирпича, возведённый руками, а не с помощью Конструкта. Отчего выглядело здесь всё довольно атмосферно, из-за естественного увядания. Плюс тяжёлые зимние тучи и снежные шапки на крышах добавляли колорита, вдобавок к старым закопчённым стенам, кое-где осыпавшейся кладкой и дымящим трубам производств. На ржавых воротах белела нанесённая от руки надпись краской: «Машины не ставить!», сразу под ней стояла разноцветная грузовая «Раджа».

Дорогу тут не чистили, по снежной колее «Метеор» катился очень медленно и осторожно, и припарковаться рядом с проходной нам не удалось. Пришлось метров сто идти пешком, а когда приблизились, то ворота приоткрылись, и оттуда вышел мужик с тяжёлым мешком, в котором совершенно точно что-то лязгало. За ним выбрался второй, третий. Все с грузом. Первый откинул борт «Раджи» и с помощью товарищей стал забрасывать добычу в кузов.

— Добрый день, — поприветствовал я, подходя. Капелюш двигался чуть позади, уже готовый применять дар по назначению. Здоровенный рыжий бугай резко обернулся на мой голос, свёл косматые брови в недовольной гримасе, но быстро сообразил, что перед ним одарённые. Стянул с головы шапку, прижал её к груди и испуганно покосился на товарища.

— Добрый день, ваше благородие, — низко поклонился второй. Чернявый и с мелкими бегающими глазками явно был заводилой команды.

— Чё встали? — просипел третий участник группы, тоже с грузом на плече. Увидев нас, он разжал пальцы, и тяжеленный мешок рухнул на снег, а от удара его содержимое высыпалось на свинцовое унылое небо Кобрина. Слитки руды.

— Позвольте? — протянул я руку. Чернявый торопливо нагнулся, подхватил выпавшее и подал мне. Капелюш ястребом следил за движением неудачливых воришек. Сплав я определить без анализа не мог, однако, судя по всему, он использовался как конструкционный материал при изготовлении артефактов. Моих артефактов, надо сказать.

Трое несунов испуганно смотрели на меня, я на них.

— Мы это… Перевозим… На смежное предприятие, — подал голос чернявый.

— Несите обратно, — сказал я и двинулся к проходной. Спорить со мной не стали и, один за другим, поспешили оттащить мешки назад на территорию. Я тем временем приблизился к пункту, где в запотевшей каморке возле бубнящего телевизора дул на замёрзшие руки угрюмый старик лет семидесяти.

Скрипучая калитка отворилась, пропуская меня на территорию. Даже запора нет! Хм…

Внутри какое-то подобие порядка всё же наблюдалось. Несуны с мешками тащили добычу обратно и двигались гораздо шустрее, чем прежде. А я озирал внутренний двор, отмечая пустующие цеха, щерящиеся выбитыми окнами.

— Это вы куда намылились⁈ — проворчали нам в спину. Угрюмый вахтёр выскочил из каморки, сжимая в руках старую двустволку. Прищурившись, но резко опустил оружие, но вид всё равно имел боевой.

— Пропуск!

Я медленно поднял руку, указывая на несунов с мешками. Старик подслеповато вытянул шею, разглядывая, а затем заволновался.

— Ироды! Убью! А вы, господа благородные, на выход.

— Я князь Михаил Баженов, хозяин этого безобразия, — тихо сказал я. — Поэтому никуда не уйду.

— Ой, да ладно! Баженов он! Воронов! Черненко! Куда пошли⁈ — заорал он несунам. — А ну сюда, быстро! Я всё старшему по смене скажу!

Мы с Капелюшем переглянулись, а рудоносцы припустили ещё быстрее, словно угроза старика показалась им серьёзнее моих.