Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

и молодой разведчик с почти прозрачными глазами охотно рассказывал о том, как по улицам шатаются толпы различных монстров, не ушедших вместе с генералом Скверны в крестовый поход.

Могла ли та ночная вспышка идти из Люблина? Сомневаюсь. Скорее всего, источник был сильно дальше. Мир к западу от Томашовки огромен, и весь принадлежал Скверне.

Пока что. Может, это вообще Берлин горел.

Кроме ожидания восстановления Люция у меня были и другие дела. Например, реформы на «Онегинских мануфактурах». Первые два дня там все вели себя тихо-тихо, старательно показывая окружающим, как они всё сделают для того, чтобы Михаил Иванович был доволен. Даже в диалогах друг с другом называли меня с важным придыханием, проверяя собеседеников. Меня это раздражало, но жить не мешало. А вот на третьи сутки парочка управленцев окончательно осмелела, не заметив никаких перемен в процессе, кроме нового начальника, и вернулась к привычному промыслу, организовав закупку материалов с процентом за сделку себе в карман. Разбираться с ними поехал лично Боярский, вышвырнув обоих на улицу с позором. Схожая судьба оказалась и у Черненко, который попытался вытащить в кармане несколько брусков рабочего сплава через проходную. Хотел проверить систему. Проверил. Кроме него таких экспериментаторов ещё нашлось человек пять.

Увольняли всех максимально громко, чтобы новость докатилась до каждого. Причём все виновные, исключая Черненко, клялись и божились, что они ничего не брали, что это всё ошибка системы, что куда катится мир, когда честных людей обвиняют во всех смертных грехах. Если бы у меня не было доказательств от Черномора, то я бы и сам засомневался, а не попал ли под раздачу невинный человек.

По моей просьбе назначенный главным Простовецкий взял на особенный контроль проходную, где работал старый Прол. Самого деда я перевёл в начальника охраны, потому что мужик был с характером, и даже на закате лет почти в одиночку пытался держать по мере сил оборону на разваливающихся мануфактурах. Его характер и молодые глаза помощников, да их крепкие кулаки вполне могли сильно охладить пыл тех, кто считал будто бы от пропажи одного-двух болтов князь Баженов не обеднеет. Система контроля Черномором работала прекрасно, но требовала ресурсов. Если можно заменить искусственный интеллект человеком — надо так и сделать. Да, человек скорее ошибётся, но он при этом будет при деле, а это всем хорошо.

Из большого же мира шли не самые обнадёживающие новости. На Камчатке был убит генерал-губернатор, из старой школы, один из ведущих боевых мастеров рода Базолевских. В Москве расстреляли полковника Шубина, а Выборге нашли повешенным графа Расторгуева, видного специалиста по оборонным системам и остроязыкого поэта. Если бы Черномор не отфильтровывал подобные новости и не выводил анализ по ним, я бы и внимания не обратил. Статистика, ничего более. А в случае с Базолевским его убийца даже был схвачен и допрашивался. Личность стрелка никак не светилась когда-либо в чём-то незаконном. Обычный чиновник.

Расследование, разумеется, было засекречено. Памятуя о событии с Зайцевым, я попросил Черномора поискать информацию о случаях с покушениями, но без летальных итогов. И вот тут событий оказалось гораздо больше. За последние несколько дней количество таких попыток выросло на порядок.

Это, мягко говоря, тревожило.

Однако все эти заботы я отложил напоследок, когда очнулся Люций. Саша позвонила мне среди ночи, чуть ли не плача от радости. Потому что пробудившийся вечный тихонько встал, стараясь не потревожить дремлющую у его кровати подругу, добрался до кухни и в поисках брюквы уронил кастрюлю. Панова со смехом сказала, что едва не поседела от такого будильника.

Я был у них дома уже через десять минут.

Люций жадно уплетал всё, что нашлось в холодильнике. На плите бурлило жуткое овощное варево, которое готовила Саша. При виде меня вечный ненадолго замедлил движение ложкой, но через несколько секунд, после деловитого кивка, продолжил трапезу.

— Прости, Миша, голоден как собака!

— И что же это было? — сел я за стол, внимательно изучая Люция. Память он не потерял, а это уже хорошо. — Что за «лёг спать и проснулся в пятницу»?

Вечный пожал плечами, не прекращая уничтожать пищу.

— Он не помнит этого, Михаил Иванович, — пришла ему на помощь Саша.

— Так и есть. Вообще, ничего не заметил. Я ведь ещё и удивился, — буркнул Люций. — Всё как обычно было. Помню, как лёг спать, потом проснулся и чувствую желудок сводит. Ну и пошёл искать себе провиант. Удивился ещё, что Сашенька у кровати в кресле отдыхала, но не хотел беспокоить. А потом кастрюля эта дурацкая, и она как закричит из комнаты.

— Ты несколько дней лежал, не шевелясь! Думала, что и не очнёшься уже.

— Понятно, почему так жрать хочу, — прокомментировал это Люций.

— Что говорит Скверна? — поинтересовался я.

Вечный нахмурился, ложка замерла. После чего он выпрямился, в глазах постепенно проступило радостное изумление.

— Я её не слышу! Ого!

Кому «ого», а кому потеря уха во вражеском логове. Однако я не позволил эмоциям проступить на лице. Сухо кивнул. Интересно, что за сигнал он словил. По заверениям сталкеров — монстры не вели себя необычно. Всё в пределах нормы, если вообще можно так назвать порождения Скверны.

В вазочке на столе лежала конфета «шоколадный трюфель», я задумчиво взял лакомство и принялся шуршать бумагой, разворачивая её. Люций поднял взгляд и неотрывно следил за моими действиями, словно пёс, когда кто-то взялся за глодаемую кость.

— Ты же не против? — осторожно уточнил я.

— У меня ещё есть. Принести? — поднялась Александра и, не дожидаясь ответа, ушла.

— Приходи в себя. Для тебя есть работа, — сказал вечному. Люций встрепенулся:

— Убивать чудовищ, да? Или… — глаза его нехорошо сощурились, — … Или опять кровь сдавать?

— Отсутствие последнего обещать не могу, а первое гарантирую, — задумчиво проговорил я. Надеюсь, слух Люция восстановится. Не то чтобы я каждый день заставлял вечного проговаривать последние новости осквернённой братии, так что прожить без известий сумею. Просто если есть возможность знать хоть какие-то планы противника, то это уже неплохо. Есть ведь такой лазутчик не просит.

Я машинально посмотрел на уплетающего ночной ужин Люция и сунул конфету в рот. Вернулась Панова, высыпала в вазочку целую упаковку Бабуевских шоколадных трюфелей.

— Когда я тебе буду нужен, Миша? — спросил бессмертный.

— Завтра. Пусть тебя осмотрит Ирина ещё раз, для успокоения.

— А что вообще случилось? Я так никогда сознания не терял, чтобы несколько дней просто испарились.

— Ответ на этот вопрос я хотел узнать у тебя, — признался я, а затем сменил тему:

— Саша, ты подумала над моим предложением?

Люций опять напрягся:

— Предложением?

Панова же тряхнула