Тень землянки - Алла Железнова

– Капитан, – не удержалась она от вопроса. – Дозвольте уточнить?

– Дозволяю, – ответил ей на выдохе Анатолий Елисеевич, хмуря брови.

– Объект L-1… – задержалась она и нервно сглотнула. – Это… черная дыра?

У меня душа в комок сжалась в ожидании ответа. От воцарившейся звенящей тишины кондратий мог хватить каждого из нас в любой момент.

– Все верно, – не стал уходить капитан от ответа.

Произнес он это настолько сухо, что стало ясно, он давно смирился с этим обстоятельством. Боже!

– Следующая контрольная точка обозначена прямо в центре черной дыры. Выходит, это не ошибка? Она и есть конечная цель нашего маршрута?

– Нет, не конечная. Нашей основной задачей был точный гиперпространственный прыжок сквозь этот объект и изучение вселенной по ту сторону. По предположению астрофизиков и министерства, черная дыра L-1, вероятнее всего, является пространственным коридором, ведущим в один из далеких концов Вселенной.

– Вероятнее всего? – хмыкнул Игорь. – Лишь недоказанное предположение?

– Беспилотнику удалось проскочить сквозь дыру. Он был уничтожен на той стороне. Астероид то или чей-то злой умысел, узнать не удалось. Но, как утверждает космический центр, если бы он просто прошел сквозь дыру, не покидая квадранта Вселенной, то успел бы дать сигнал о составе звездной карты. А так к ним вернулась лишь информация, что ракета просуществовала еще примерно пару часов, прежде чем контрольный сигнал оборвался. Они предположили, что из-за расстояния информация о неизвестном квадранте вселенной не успела подвергнуться обработке и, возможно, пройти колоссальное расстояние до Млечного Пути.

– А то, что приливные силы дыры могли повредить беспилотник, на котором оборудование просто вышло из строя, они предположить, конечно, не могли? И потому отправили целую команду на смерть, – не удержался старший пилот от капли яда в голосе.

– Не одну, – вдруг заявил капитан, и после небольшой паузы добавил: – Шестнадцать.

– МС-16… – осенила нас страшная догадка.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Душа металась от ужаса и боли. Шестнадцать! Столько людей. И все погибли? Мы следующие? Так вот что имел в виду тот журналист, тогда… В тот день, когда я получила это злосчастное письмо. Письмо, которому я так радовалась. Которое ждала, лелея в душе мечту.

– Вы знали, – произнесла я отстраненно. – И молчали!

– У меня не было выбора. Меня приказом поставили на должность капитана МС-16, как и всех капитанов МС до меня. Отказ рассматривался как измена. Пострадала бы моя семья. Я не мог рисковать ими и их будущим. Если бы мы вернулись, то нас скорее всего встретило бы небо в клеточку или пуля, и никто бы об этом не узнал.

– Получается, у нас нет шансов, так как мы остались без гипердрайва? – прошелестел одними губами Билл Уолкер, но Анатолий Елисеевич его услышал.

– Выходит так. Что носы повесили? – усмехнулся капитан, словно злодей из фильма ужасов. – Радуйтесь. Мы герои! Полный вперед. Если мы протянем хотя бы до горизонта событий дыры, это будет чудом, – поставил он точку и покинул мостик.

Игорь Михайлович досадливо покачал головой, запуская основные штатные двигатели:

– Хорошо, если вообще протянем до того момента, как увидим саму дыру.

Глава 7

2158 год

День за днем мы погружались в пучину отчаяния. Мысль о том, что неисправная система жизнеобеспечения уже исчерпывает свои последние ресурсы, взращивает в нас вселенский ужас. В химическом составе воздуха корабля растет процент содержания углекислого газа.

– 1,3 процента, – озвучил неутешительную цифру Генри. – Система фильтров и вентиляции в поврежденном отсеке. Ее не починить без утерянного оборудования.

– Вскоре придется использовать запасные баллоны скафандров с газовой смесью из тех, что сохранились в запасе, – стер легкую испарину со лба Федор.

– В биореакторе воздух немного посвежей. Там пока еще держится четкий процент.

– Может, стоит закрыть второй агрегатный отсек? – внесла предложение Ольга, глядя на свой служебный монитор.

– Тогда он нам будет недоступен для работы с ним.

– Пока мы движемся ровно, ни аварий, ни поломок главного двигателя не предвидится. Да и вскоре с такими обстоятельствами нам будет не до него. Пан или пропал, как говорится.

Генри Блэйд неутешительно покачал головой, но поставил галочку в своем планшете и отправил капитану на рассмотрение. Ответ пришел сразу.

– Перекрывай, – велел инженер.

– Я подготовлю баллоны и ингаляционные наборы, – поднялась я с кресла одного из инженеров и направилась в свой мини-медблок.

Трубки, маски, респираторы. Все у меня лежало там, где отведено. Что-то в неприметных шкафчиках, встроенных в переборки разных отсеков и палуб, для возможности воспользоваться в максимально короткие сроки, что-то хранилось у меня. Но часть баллонов с жидким кислородом мы уже использовали, часть ушла богам в жертву. Остались только скафандры и их баллоны. Ну, и неделя… может, две с их помощью.

В последующие несколько дней ко мне все чаще начала заявляться команда. Кто-то с повышенным давлением, кто-то с тошнотой, девушки зачастили с носовыми кровотечениями и повышенным давлением. Все чаще нам приходилось дышать через маску, а баллоны носить за своей спиной, как довольно тяжелый рюкзак. Черная дыра-таки появилась в поле зрения, но еще пока как едва различимая яркая точка. Это не сверхмассивная дыра, потому размеров вселенского масштаба она по идее не должна достигать. Но как же страшно только представить себя рядом с этой черной, пышущей жаром и радиацией пропастью!

Кители уже давно были нами позабыты. Все без исключения стали испытывать тошноту и одышку. У Хелен даже чуть не начались судороги при отметке углекислого газа на корабле в три процента. Нам пришлось делиться с ней своими запасами и ингалировать ее чаще. Баллоны сравнительно небольшие, являлись резервной системой жизнеобеспечения космонавтов, в открытом космосе при непрерывной работе их хватает едва ли на час. В нашем случае при частичном и бережном потреблении баллона хватает на пару суток, учитывая, что мы пока дышим и воздухом самого корабля.

Постепенно все свелось к тому, что мы уже и жилой блок перекрыли. Остались доступными штурманская рубка, центральная палуба и биореактор, в который мы плавно переместились. Сонливость, тошнота, одышка и потливость стали нашими верными спутниками. Только сон немного облегчал нам существование.

Однажды, когда все спали, мы с Анной сидели спина к спине и рассматривали колоду карт, с которой не пожелали расстаться. Запирая свои каюты, инженеры сосредоточили работу системы жизнеобеспечения на центральную палубу. Удивительно, что она еще поддается какому-то контролю. Спасательных шлюпов в нашем корабле, как в фантастических триллерах, у нас не предусмотрено. А