Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов

Они правы.

Передо мной находятся те, чьими советами нельзя пренебрегать. Они знают меня таким, каким никто в настоящем уже не знает.

Я медленно опустился на траву.

Остальные также начали рассаживаться небольшим кругом. Эльса, как и прежде, заняла место по левую руку.

Длоран и Саюя, обычно выбиравшие противоположные стороны, неожиданно сели ближе друг к другу. Их плечи не соприкасались, но расстояние между ними сократилось до нескольких пальцев. Похоже, оба тоже понимают, что другого подобного мгновения уже не получат…

Орда устроилась рядом с Фартором. Кларисса опустилась напротив меня, сохраняя возможность видеть всех. Харан плюхнулся на траву, вытянув ноги, а Ларн, усевшись последним, взмахнул рукой.

Из пространственного кармана один за другим вывалились кувшины, металлические чаши, запечатанные бутылки, хлеб, мясо, фрукты и несколько блюд.

Часть посуды покатилась по траве, и Харан тут же поймал бутылку, прижав к груди.

— Старший, я всегда знал, что в критической ситуации ты спасёшь самое важное.

— Руки убрал, — Ларн хлопнул его по запястью. — Сначала всем разольём, потом будешь изображать бездонную бочку…

За прозрачным щитом ревут десятки тысяч тварей. Над нами рушится город. В космосе продолжают взрываться корабли.

А мы снова сидим кругом на траве, передавая друг другу чаши и еду, как после очередного тяжёлого похода. Настолько привычная картина среди конца света выглядит почти неправильной. И одновременно единственно верной.

Ларн наполнил мою чашу первым.

— Расскажи нам всё, братец Шель. Не бойся ранить кого-то из нас. Мы вместе прошли слишком многое, чтобы последние мгновения тратить на красивую ложь.

Он оглядел каждого, задержав взгляд на Эльсе.

— Даже если в твоём будущем нас уже нет, там остался ты. Значит, мы сделаем всё, чтобы хотя бы ты сумел стать счастливым.

Я посмотрел на лица друзей. Теперь уже прямо. Закрыл глаза, сделал медленный вдох и снова открыл.

А затем начал рассказ. Без утайки и без попытки защитить их от истины.

Я рассказал о суде и о Ничто. О четырёх столетиях одиночества, превративших время в бесконечную череду одинаковых дней. О Вратах, доспехе, последней попытке сохранить себя и о пробуждении в слабом земном теле.

Рассказал о прежнем Сергее, чья душа не исчезла. О новой семье. О Грише, Яне, Ане, Тине, Ольге, Егоре, Славке, Кирилле и всех остальных, кто постепенно превратил чужой мир в дом.

О Роде, который вырос вокруг меня не благодаря крови, а благодаря выбору.

О войнах, предательствах, разломах, богах, древних врагах и новых обязательствах.

О тех, кого успел спасти. И о тех, к кому опоздал.

Я называл имена. Не скрывал собственных ошибок и не смягчал то, что случилось с каждым из сидящих рядом.

Никто не перебивал.

Почти все слушали, сохраняя лица, и лишь Эльса сидела на коленях, опустив взгляд в траву.

Я говорил долго.

Щит продолжал трещать. Чёрные линии уже поднялись почти к самой вершине купола, а твари закрывают собой всё пространство вокруг. На прозрачной поверхности не осталось свободного участка. Лица, когти, клыки и сросшиеся тела давят друг на друга, превращая внешний мир в шевелящуюся чёрную стену.

Когда рассказ закончился, наступила тишина.

Друзья сидели с задумчивыми и сосредоточенными лицами, смотря перед собой. Никто не торопился задавать вопросы о собственной смерти. Никто не потребовал объяснить, почему я не спас, не предупредил или не вернулся раньше.

И вдруг Ларн широко улыбнулся.

— Так значит, у тебя там Род…

Старик улыбнулся ещё шире, радостно, или даже, скорее, возбуждённо покачал головой и ударил ладонью по колену.

— Настоящий Род! Ну, теперь я спокоен!

Остальные тоже начали улыбаться.

Только Эльса продолжала смотреть в траву.

Длоран откинулся назад, опираясь ладонями о землю, и покосился на Саюю.

Харан рассмеялся первым. Остальные подхватили.

В их смехе звучало столько искренней радости за меня, что пришлось сглотнуть подступивший к горлу ком. Они только что узнали о собственной гибели, исчезновении, предательстве и столетиях чужого одиночества. И всё равно радовались одному: в будущем я не остался совсем один.

Через некоторое время я больше не услышу их смех… И от этого на душе стало немного пусто.

Только здесь, среди них, мне не требуется быть будущим императором, главой Рода или человеком, который собирается объединить мир. Здесь я снова стал обычным Асшелем Вайторлом. Странником, воином, тем, кто когда-то искал тайны.

— Ух, как же я зол! — Ларн снова хлопнул себя по колену, продолжая улыбаться. — Как же я зол, что не могу увидеть твой Род собственными глазами! Хочу посмотреть на каждого, кто идёт за тобой! Проверить, не слишком ли ты их запугал, и рассказать им всё, что старательно скрываешь о собственной юности!

Он подался вперёд.

— А дети? Дети у тебя есть? Как старший брат, я уже могу считать себя дядей или ты и здесь умудрился всё отложить на потом⁇!

В круге снова раздался смех. Но почти каждый при этом поглядывал на Эльсу.

Я тоже посмотрел на неё.

Говорить становилось неприятно. Не из-за стыда за настоящее. Из-за понимания, что сидящая рядом девушка не та Эльса, которая в будущем.

— Да, — всё же ответил я. — У меня есть дочь. Зовут Вика.

Подняв ладонь над травой, показал примерный рост.

— Пока примерно такая. Та ещё егоза. Правда, у меня она научилась в основном плохому…

— Бедная девочка, — вздохнул Длоран. — Ей срочно нужен нормальный дядя.

Смех прокатился по кругу ещё раз, однако быстро стих.

Щит над поляной застонал.

Одна из чёрных трещин раскрылась шире, и сквозь неё внутрь просунулась многосуставчатая лапа. Кларисса не глядя подняла два пальца. Тонкая линия пересекла конечность, отсекая её у самого купола, а обрубок шлёпнулся в траву и ещё несколько секунд скрёб землю когтями.

Харан обернулся через плечо.

— Что ж. Полагаю, времени у нас остаётся немного…

Он снова посмотрел на меня, и веселье уступило место собранности.

— Предлагаю раскрыть Шелю всё, что каждый из нас когда-либо скрывал. Все тайники, контакты, обещания, старые долги и имена людей, которым ещё можно доверять. А заодно поможем найти тех, чьи судьбы он не подтвердил.

Все согласно кивнули.

Даже Эльса, всё ещё поджавшая губы.

Харан начал первым.

Он перечислил людей, которым доверял безоговорочно, назвал старые убежища. Затем отдельно попросил найти нескольких Альвов и людей, с которыми его связывали давние долги.

—