Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

планы ежедневных занятий, но то были лишь проигрыши различных версий, разработанных автоматическими программами. Вариантов возникало огромное множество, но то, что он мог увести Мафусаила Питерса из столовой не в половине первого, а на тридцать минут раньше, совсем не доказывало, что он может изменить его жизнь. Образцы заданий выдавались компьютером, меню разрабатывалось машинами. Расписание пожарных тревог, учебных занятий, списки дневных и ночных дежурств с указанием, кто кого должен подменить в случае болезни – все составлялось автоматически и не подразумевало инициатив.

Авель твердо решил, что однажды откажется от Приведения в Кондицию. Он уже понял, что эта процедура блокирует изрядную долю самой интересной информации – его сознание из-за нее наполовину блуждает в потемках. В самом корабле таилось нечто необъяснимое, и это позволяло предположить, что в нем имеется значительно больше, чем…

– Привет, Авель! – сказал доктор Фрэнсис, садясь рядом. – Витаешь в облаках?

– Считаю, – поправил Авель. – Каждый человек из экипажа корабля нуждается в среднем в трех фунтах пищи в день, или в полутонне – в год. Значит, весь запас, даже без всякого резерва на первое время после посадки, составит примерно восемьсот тонн. Нетрудно подсчитать, что на корабле должно находиться одного провианта не меньше полутора тысяч тонн. Это весомый груз.

– Только на первый взгляд, Авель. Станция – это лишь малая часть звездолета. Основные реакторы, топливные баки и трюмы весят в целом не меньше тридцати тысяч тонн. Вот почему гравитационное притяжение удерживает нас на палубах.

– Это вряд ли, доктор. – Авель медленно покачал головой. – Притяжение, полагаю, вызвано гравитационными полями звезд – иначе вес корабля должен был бы составлять примерно шесть умножить на десять в двадцать четвертой степени тонн.

Доктор Фрэнсис задумчиво наблюдал за Авелем, понимая, что молодой человек заманил его в простую ловушку. Приведенная им цифра – это же округленная масса Земли.

– Это сложная задачка, Авель. Я бы не стал слишком беспокоиться о звездной механике. Капитан Питерс в ответе за наш курс.

– Я не пытаюсь узурпировать должность капитана Питерса, – заверил Авель. – Просто хочу расширить собственные познания. Вы не думаете, доктор, что для этого можно было бы пойти даже на отступление от Кондиции? Возьмем, к примеру, проблему длительной изоляции. Выберем маленькую группу людей – и, скажем, в экспериментальных интересах отделим их от всего остального экипажа и навяжем им гипносредствами мнение, будто они снова очутились на Земле. Интересный вышел бы эксперимент – правда, доктор?..

* * *

Ожидая в конференц-зале, пока генерал Шорт закончит вступительную речь, Фрэнсис повторил про себя последнюю фразу, лениво размышляя о том, что сказал бы этот парнишка Авель, с его-то безграничным энтузиазмом, о круге исполненных пораженческих настроений лиц за столом.

– …сожалею так же, как и вы, господа, о необходимости прекратить эксперимент. Однако теперь, когда решение принято Департаментом аэрокосмических исследований, мы обязаны подчиниться. Конечно, задача не из легких. Нам нужно поэтапное прекращение – постепенная перестройка мира вокруг экипажа, которая приведет их на Землю так же мягко, как парашют. – Генерал в свои пятьдесят был крепким, энергичным мужчиной. Ширина его плеч пугала, но во взгляде читалась отеческая доброта. Он повернулся к доктору Кершу, ответственному за вопросы выживаемости и здоровья содержащихся на Станции людей. – Исходя из того, что вы мне рассказали, доктор, запас времени у нас не такой большой, как кажется. Мальчик сулит нам дополнительные проблемы…

– Да, я слышал его разговор с доктором Фрэнсисом, – улыбнулся Керш. – Он предложил провести эксперимент с небольшой группой членов экипажа для проверки их выживаемости в условиях изоляции.

– Это пустяки, – бросил, морщась, капитан Сэнгер, офицер-механик. – Парень замечен в попытках уклонения от Приведения в Кондицию. Под наушниками у него пара поролоновых прокладок, гасящих около девяноста процентов инфразвуковых частот. Мы заметили это, когда записанная нами ЭЭГ-запись не показала альфа-волн. Сперва заподозрили обрыв кабеля, а как посмотрели запись – увидели, что глаза у него открыты. Он не слушал.

– Ничего страшного. – Фрэнсис постучал пальцами по крышке стола. – Та ультразвуковая лекция была посвящена таблицам для вычисления антилогарифмов с точностью до четырех значащих цифр.

– Даже хорошо, что парень ее не послушал, – с неким озорством в голосе заметил Керш, – а не то смог бы сообразить, что Станция движется по эллиптической орбите, на удалении примерно в девяносто три тысячи миль от желтого карлика, тип G по спектральной классификации.

– И как вы собираетесь вернуть парня на гипнозанятия, доктор Фрэнсис? – спросил Шорт. Когда тот растерянно промолчал, он продолжил: – Считаю, что этим делом нужно заняться основательно и оперативно. С этого дня мы все должны придерживаться строгих директив.

– Авель вернется в Кондицию сам, – блеклым голосом изрек доктор. – Принудительных мер не потребуется. Без регулярного ежедневного Приведения он очень быстро начнет видеть в себе белую ворону. Низкочастотные аудиопередачи скомпонованы из вокальных тонов его матери. Если отлучить его от них на долгое время, ему станет плохо – тревога, чувство полной покинутости…

Шорт медленно кивнул.

– Что ж, будем на это надеяться. – Он обратился к доктору Кершу: – По приблизительной оценке, доктор, сколько времени потребуется, чтобы вернуть их назад? Принимая во внимание, что им нужно будет получить полную свободу и что каждая телевизионная и газетная сеть в мире будет охотиться за интервью…

– Генерал, это дело небыстрое, – Керш осторожно подбирал слова. – Понадобится пересмотреть все программы гипноучебы… возможно, отправной точкой станет инсценировка столкновения с метеоритом… если брать это в расчет – ну, три года… или пять… или еще больше.

– Разумная оценка. А вы что думаете, доктор Фрэнсис?

Фрэнсис возился со своей записной книжкой, пытаясь серьезно рассмотреть этот вопрос.

– Я понятия не имею. «Вернуть их назад» – что вы на самом деле имеете в виду, генерал? «Вернуть назад» – куда? – Он чувствовал, как теряет самообладание. – Сто лет – как вам такая оценка?

Собравшиеся за столом засмеялись. Генерал Шорт одарил Фрэнсиса любезной улыбкой.

– Это же на пятьдесят лет больше, чем первоначально отведенный на эксперимент срок, доктор! Вы не могли бы посчитать получше?

– Тут вы неправы, генерал! – тряхнул головой Фрэнсис. – Первоначальный проект состоял в том, чтобы доставить их к Альфе Центавра. Никаких указаний насчет того, как вернуть их назад, не оговаривалось.

Когда смех затих, Фрэнсис проклял себя за дерзость; вражда с Шортом не поможет людям на Станции. Но генерал оказался не лыком шит.

– Хорошо, – ответил он. – Я вас понял. Нужно много времени. – Глядя на Фрэнсиса, Шорт добавил: – Поймите, я – не враг людям на Станции. Я думаю только об их благополучии, не о своем. Сто лет, говорите? Хорошо. Дадим им