Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

эта штука в его снах внезапно расширялась – и заполняла его мозг светом, сопоставимым с мощностью тысяч дуговых ламп. Диск казался бесконечно далеким, но в то же время каким-то странно притягательным – он пробуждал дремлющие области сознания, близкие к тем, что реагировали на присутствие матери.

Диск стал расти, и Авель тронул выключатель. К его удивлению, в комнате по-прежнему царила темнота. Он зашарил рукой по стене и вдруг удивленно вскрикнул.

Свет зажегся внезапно.

– Привет, Авель, – непринужденно бросил доктор Фрэнсис, правой рукой вставляя лампу в гнездо. – Не ожидал меня тут увидеть? Я подумал, что мы могли бы вместе обсудить твое сочинение. – Он привалился спиной к металлическому ящику и достал тетрадь из кармана своего белого пластикового костюма. Авель с трудом сел. Несмотря на сухую улыбку и теплые глаза, в докторе Фрэнсисе было что-то такое, что всегда настораживало мальчика.

Возможно, доктор Фрэнсис тоже обо всем знал?

– «Закрытые сообщества», – зачитал доктор Фрэнсис. – Какая необычная тема.

Авель пожал плечами.

– Нам сказали выбрать тему самим. То есть на что-то необычное и рассчитывали.

Доктор Фрэнсис усмехнулся:

– Хороший ответ. Но, серьезно, Авель, – зачем выбирать именно такую тему?

Авель потрогал уплотнители на своем костюме. Они не служили никакой полезной цели, но, продувая их, можно было нагнетать воздух внутрь.

– Ну, это все – своего рода исследование жизни на Станции, как мы все ладим друг с другом. О чем еще тут можно написать? Не вижу в выборе темы ничего странного.

– Может, и так. Действительно, нет никаких причин не писать о Станции. Четверо других учеников тоже написали именно о ней. Но только ты назвал ее «закрытым сообществом».

– «Закрытым» в том смысле, что мы не можем покинуть ее пределы, – медленно пояснил Авель. – Вот и все, что я имел в виду.

– Покинуть пределы… – повторил за ним доктор Фрэнсис. – Интересная концепция. И ты, полагаю, много думал над этим вопросом. А с чего все началось, помнишь?

– С того сна, – сказал Авель.

Доктор Фрэнсис сделал акцент на повторенных за ним словах – и мальчик размышлял, как теперь, будучи в таких жестких рамках, перейти к сути дела. Он нащупал в кармане маленький отвес, который в последнее время вечно таскал с собой.

– Доктор Фрэнсис, возможно, вы сможете мне кое-что объяснить. Почему наша Станция вращается?

– А она вращается? – Доктор с интересом уставился на него. – Откуда ты узнал?

Авель протянул руку и прикрепил отвес к потолочной стойке.

– Расстояние между грузом и стеной внизу примерно на одну восьмую дюйма больше, чем вверху. Центробежные силы выталкивают его наружу. Я подсчитал, что станция вращается со скоростью около двух футов в секунду.

Доктор Фрэнсис задумчиво кивнул.

– Все так, – сказал он как ни в чем не бывало и встал. – Давай-ка пройдем в мой кабинет. Похоже, нам пора серьезно поговорить.

Станция располагалась на четырех уровнях. На двух нижних располагались помещения экипажа – две округлые палубы с каютами, где размещались четырнадцать человек. Старшими среди кланов были Питерсы, возглавляемые капитаном Феодором – суровым крупнотелым мужчиной молчаливого нрава, редко терявшим самообладание. Авелю никогда не разрешалось бывать на капитанском мостике, но сын Феодора, Мафусаил, описывал тихую куполообразную каюту, полную разных сияющих циферблатов и блестящих огоньков, а также звуков странной жужжащей музыки.

Все мужчины клана Питерсов работали в Управлении и вместе с женой капитана и Зенной составляли элиту Станции. Дедушка Питерс, этот седовласый старик с веселыми глазами, служил капитаном еще до рождения Авеля.

Однако Грейнджеры – клан, к которому принадлежал Авель, – были во многих аспектах важнее, как он начал понимать. Ежедневное управление Станцией, детальное планирование аварийных учений, составление списков дежурств и меню в столовой лежали на отце Авеля, Матфее, и без его твердой, но изворотливой руки Бейкеры, убиравшие жилые помещения и заведовавшие столовой, никогда бы не знали, что делать. Кроме того, продуманное совместное времяпрепровождение, придуманное его отцом, сблизило Питерсов и Бейкеров, иначе каждая семья жила бы своим умом, не покидая отведенный ей жилой комплекс.

Из схемы выпадал доктор Фрэнсис. Он не принадлежал ни к одному из трех кланов. Авель порой спрашивал себя, откуда взялся этот человек, но его разум всегда туманился от подобных вопросов, утыкаясь, как в стену, во вшитую Приведением в Кондицию блокаду. На Станции логика была и оставалась опасным орудием. Энергия и жизнелюбие доктора Фрэнсиса, его непринужденное добродушие – он, похоже, был единственным, кто когда-либо шутил на Станции, – были несвойственны всем остальным. Как бы сильно Авель ни недолюбливал доктора Фрэнсиса за то, что тот сует нос не в свое дело и все знает, он понимал, какой унылой оказалась бы жизнь на Станции без этого человека.

Доктор Фрэнсис закрыл дверь своей каюты и жестом пригласил Авеля сесть. Вся мебель на станции была привинчена к полу, но Авель заметил, что доктор Фрэнсис открутил свой стул, чтобы можно было двигать его туда-сюда. Из стены выступал огромный герметичный цилиндр спального отсека доктора. Массивный металлический корпус был способен выдержать любую аварию, какая только могла произойти на станции. Авелю претила мысль о том, чтобы спать в цилиндре – к счастью, все помещения экипажа были защищены от несчастных случаев, – и он недоумевал, почему доктор Фрэнсис предпочел жить один на палубе А.

– Скажи мне, Авель, – начал доктор Фрэнсис, – тебе никогда не приходило в голову задать вопрос, почему Станция находится именно здесь?

Тот пожал плечами.

– Ну, она создана для того, чтобы поддерживать нашу жизнь. Она – наш дом.

– Ты прав. Но очевидно, что у нее есть какая-то другая цель, кроме нашего собственного выживания. Как думаешь, кто построил ее?

– Наши отцы, я полагаю, или деды. Или деды их дедов.

– Хороший ответ. А где они жили до постройки Станции?

Авель с трудом попытался увести допрос в абсурд:

– Не знаю, честно. Наверное, просто парили в космосе.

Доктор Фрэнсис зычно захохотал.

– Замечательная мысль. На самом деле это не так уж далеко от истины. Но мы не можем принять эту версию, сам понимаешь.

Автономность кабинета доктора натолкнула Авеля на дельную мысль.

– Возможно, они прибыли с другой станции? Еще большей, чем наша?

Доктор Фрэнсис ободряюще кивнул:

– Блестяще, Авель! Первоклассная дедукция. Хорошо, тогда давай предположим, что где-то далеко от нас существует огромная Станция – возможно, в сто раз больше этой, а может, и в тысячу. Почему бы и нет?

– Почему бы и нет, – признал Авель, с удивительной легкостью приняв эту идею.

– Прекрасно! Теперь вспомни курс классической механики. Помнишь, мы теоретически обсуждали возможность существования планетарных систем