Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

– Где? – тут же уточнил Авель. – В этой каюте? – На всякий случай он добавил, продолжая давить на абсурд: – В вашем спальном отсеке?

Доктор Фрэнсис откинулся на спинку стула.

– Ну, Авель, и мысли же приходят тебе в голову! Конечно же нет. Такая система слишком велика для каюты. Попытайся представить скопление планет, вращающихся вокруг некоего небесного тела абсолютно огромных размеров. В сравнении с этим телом планеты довольно-таки малы, хотя и каждая из них – в миллион раз больше Станции.

Авель кивнул, и доктор продолжил:

– Предположим, большая Станция, в тысячу раз больше нашей, крепилась к одной из планет, и ее обитатели решили отправиться на другую планету. Они построили станцию поменьше, примерно такого же размера, как эта, и отправили ее в космос. В этом есть смысл?

– В общем-то да. – Как ни странно, Авель без особого труда мог представить себе все эти отвлеченные допущения. В глубине его ума шевельнулись смутные воспоминания и связались с тем, что он уже знал о Станции. Он пристально посмотрел на доктора Фрэнсиса. – Вы хотите сказать, что Станция занимается именно этим? Что планетная система существует?

Доктор Фрэнсис кивнул.

– Ты и сам об этом, полагаю, догадался раньше. Подсознательно – знал об этом уже несколько лет. Через несколько минут я уберу ряд блоков в твоем сознании, и, проснувшись через пару часов, ты все поймешь. Тогда ты узнаешь, что Станция на самом деле – космический корабль, летящий с нашей родной планеты Земля, где родились наши деды, на другую планету, находящуюся за миллионы миль отсюда, в отдаленной орбитальной системе. Наши деды всегда жили на Земле, и мы – первые люди, совершившие такое путешествие. Ты можешь гордиться тем, что находишься здесь. Твой дедушка был великим человеком – и мы должны сделать все, чтобы Станция продолжала работать.

Авель скромно кивнул.

– А когда мы прибудем на целевую планету?

Доктор Фрэнсис опустил взгляд на свои руки, и его лицо помрачнело.

– Нас там никогда не будет, Авель. Путешествие занимает слишком много времени. Этот космический корабль рассчитан так, чтобы за его исправность отвечали будущие поколения. На целевую планету приземлятся лишь наши дети – да и они к тому моменту уже состарятся. Но не переживай. Ты и впредь будешь считать Станцию своим единственным домом. Это сделано ради тебя – чтобы ты и твои дети были здесь счастливы.

Он подошел к экрану телевизионного монитора, с помощью которого поддерживал связь с капитаном Питерсом, и его пальцы забегали по кнопкам управления. Вдруг экран засветился, в каюте вспыхнули яркие точки света, отбрасывая яркий фосфоресцирующий отблеск на стены, на руки и костюм Авеля. Он уставился на огромные огненные шары, по-видимому застывшие в эпицентре гигантского взрыва и образовывавшие огромные узоры.

– Это небесная сфера, – объяснил доктор Фрэнсис. – Звездное поле, цель нашей Станции. – Он коснулся яркого пятнышка в нижней части экрана: – Это – Альфа Центавра, звезда, вокруг которой вращается планета, на чью поверхность мы однажды приземлимся. – Он повернулся к Авелю: – Ты ведь помнишь все эти термины, не так ли? Ни один из них не кажется тебе странным.

Авель кивнул, и по мере того, как доктор Фрэнсис говорил, в его сознание хлынули токи подсознательной памяти. Экран погас, а затем на нем появилось новое изображение. Казалось, они смотрят вниз на огромную шпилеподобную структуру; крылья металлического пилона клонились в сторону центра. На заднем плане скопление звезд медленно вращалось по часовой стрелке.

– Это – Станция, – объяснил доктор Фрэнсис. – Вид с камеры, установленной на носовой мачте космолета. Вести прямые наблюдения рискованно – излучение некоторых звезд опасно для зрения. Непосредственно под Станцией можно видеть большую звезду – это Солнце. Из солнечной системы мы стартовали полвека назад, а сейчас так удалились от нее, что звезда едва различима. Но ее вид глубоко внедрился в твое подсознание. Вот откуда приходит в твои сны огненный диск… Мы сделали все что могли, чтобы стереть этот образ, но подсознание хранит его все равно. – Он погасил экран – яркий световой узор содрогнулся и исчез. – Социальное устройство нашего корабля в чем-то даже сложнее технологического, Авель. Прошло уже три поколения с тех пор, как Станция отправилась в космос. Пока что циклы рождений и смертей соответствуют изначальному плану. От тебя, как от наследника твоего отца, будет требоваться большое терпение и понимание. Любая разобщенность здесь, на борту, приведет к катастрофе. Программы подготовки не способны дать тебе ничего, кроме общих указаний о том, как следует себя вести. Большая часть успеха зависит от тебя самого.

– А вы всегда будете с нами?

Доктор Фрэнсис встал.

– Нет, Авель, не буду. Никто из людей не вечен. Умрут и твой отец, и капитан Питерс, и я. – Он направился к двери. – Сейчас мы займемся Приведением в Кондицию. Проснувшись через три часа, ты почувствуешь себя новым человеком.

Вернувшись в свою каюту, Фрэнсис устало прислонился к переборке, ощупывая тяжелые заклепки, тут и там отходящие по мере того, как металл медленно ржавел. Когда он включил телевизор, у него был усталый и подавленный вид, и он рассеянно уставился на последнюю сцену, показанную Авелю, – вид корабля с камеры наблюдения. Он уже собирался переключить воспроизведение, когда загадочная тень скользнула по корабельному корпусу. Настороженно подавшись вперед, к экрану, доктор прищурился – но тень уже промелькнула и растаяла среди звезд. Доктор переключил вид, и экран превратился в шахматную доску с клетками пять на пять. Верхняя линия камер показывала Контрольный Офис, основную пилотную и навигационную палубы, освещенные тусклым светом приборных панелей, и еще – капитана Питерса, сидящего перед компасным экраном с безучастным видом.

Затем, на глазах у доктора, Матфей Грейнджер начал дневной осмотр корабля. Пассажиры вроде как всем довольны – только лица у них какие-то… ну, немного безжизненные. Все они проводили по меньшей мере пару часов в день, купаясь в ультрафиолетовых лучах, заливавших комнату отдыха, но бледность сохранялась – возможно, из-за глубинного осознания того, что они родились и живут там же, где упокоятся. Без постоянных сеансов Приведения в Кондицию и аудиогипноза они бы давно уже превратились в лишенных воли роботов из плоти.

Погасив монитор, доктор приготовился забраться в спальный цилиндр. Воздушный шлюз был трех футов в диаметре, на высоте талии от пола. Таймер был установлен на ноль, и он перевел его на двенадцать часов вперед, затем установил так, чтобы его можно было отключить только